Жребий Салема

Он с ужасом смотрел на него, чувствуя, как по телу прокатывается волна страха. Он поднял глаза и увидел, как к нему приближается Барлоу: на лице вампира играла широкая и даже чувственная улыбка.

– Назад! – хрипло произнес Каллахэн, отступая. – Приказываю тебе от имени Господа!

Барлоу расхохотался ему в лицо.

Свечение стало совсем тусклым и едва заметным. На лице вампира вновь сгустились тени, резко обрисовывая его черты.

Каллахэн сделал еще шаг назад и уперся в стол, стоявший у стены.

– Больше отступать некуда, – с грустью констатировал Барлоу, но в его глазах запрыгали огоньки инфернального торжества.

 – Печально наблюдать, как рушится вера человека. Ну что ж…

Распятие в руке священника задрожало, и свечение угасло. Теперь это был простой кусок глины, купленный матерью в сувенирной лавке в Дублине, причем, наверное, по бросовой цене. Сила, которая в нем бурлила, наполняла руку и была способна сокрушить стены и камни, исчезла. Мышцы еще помнили это ощущение, но воспроизвести сами – увы! – не могли.

Из темноты вытянулась рука Барлоу и вырвала из пальцев священника потерявший силу крест. Каллахэн жалобно вскрикнул, но крик застрял в горле и отозвался эхом в душе маленького мальчика, которого каждую ночь оставляли один на один с выглядывающим из шкафа мистером Флипом. И в тишине послышались два сухих щелчка – это Барлоу разломал крест. У Каллахэна кровь застыла в жилах.

– Будь ты проклят! – выкрикнул он.

– Сейчас уже поздно раскаиваться, – раздался из темноты сочувствующий голос вампира.

 – И это ничего не изменит. Ты забыл главный постулат своей церкви, не так ли? Крест… хлеб… вино… исповедь… это же только символы. Без веры крест – всего лишь кусок дерева, а Святые Дары – испеченная из муки лепешка и перебродивший сок винограда. Если бы ты выбросил крест, то подарил бы мне еще одну ночь. Если честно, я надеялся, что так и будет. Уже очень давно мне не попадались достойные соперники. И мальчик стоит десяти таких, как ты, ложный пастырь!

Он неожиданно схватил Каллахэна за плечи и стиснул с ужасающей силой.

– Теперь, полагаю, ты будешь счастлив получить забвение смерти. Мои адепты не имеют памяти – ими движут только голод и служение своему Господину. Я мог бы тебя использовать – например, отправив к твоим друзьям, – но есть ли в этом необходимость? Без твоей направляющей силы они не представляют опасности. И к тому же им все расскажет мальчишка. Полагаю, он к ним сейчас и бежит.