Жребий Салема

– А я и не знал, что Дад так сильно пьет, – удивился Вирджил, выбрасывая в окно пустую бутылку и доставая новую из бумажного пакета на полу. Он открыл ее о ручку дверцы, и выплеснувшаяся пена залила ему всю руку.

– Все горбуны пьют! – со знанием дела произнес Франклин и сплюнул в окно. Однако оно оказалось закрытым, и он вытер слюну рукавом, размазав ее по мутному и исцарапанному стеклу. – Надо посмотреть. Может, нужна помощь.

Описав широкий круг, он подъехал задом к куче, в которую жители Салемс-Лота сваливали мусор в последнее время, и заглушил двигатель.

На них неожиданно обрушилась тишина, лишь изредка нарушаемая резкими криками чаек.

– Как же тут тихо! – удивился Вирджил."

"Они вылезли из машины и подошли к кузову. Франклин открыл задний борт, и тот с громким лязгом откинулся вниз. Чайки, кормившиеся на дальнем конце свалки, дружно взмыли вверх, громко бранясь.

Мужчины молча взобрались в кузов и стали выбрасывать мусор. Зеленые пластиковые пакеты при падении раскрывались.

Для Фрэнка и Вирджила это была привычная работа. Они относились к той части населения города, которую туристы никогда не видели (или просто не замечали). Во-первых, по молчаливому уговору, город их вообще игнорировал, а во-вторых – они сами научились быть незаметными. Увидев на дороге в заднем зеркале пикап Франклина, о нем забывали в то же мгновение, как он исчезал из виду. На их лачуге с оловянной трубой, из которой в белое ноябрьское небо вился тоненький дымок, никогда не задерживался взгляд. Если по дороге встречался Вирджил, выходивший из магазина с бутылкой спиртного в бумажном пакете, с ним, конечно, здоровались, но уже через минуту не могли вспомнить, кого конкретно видели: его лицо было знакомо, но имя ускользало из памяти. У Франклина имелся брат Дерек Боддин – отец Ричи (недавно низложенного вожака начальной школы на Стэнли-стрит), но Дерек уже и думать забыл, что в городе живет его брат. Франклин давно перестал быть паршивой овцой в семье, ибо утратил с ней все связи.

Когда мешков с мусором в кузове не осталось, Франклин наподдал ногой выпавшую алюминиевую банку и подтянул повыше зеленые рабочие брюки.

– Пошли проведаем Дада, – позвал он.

Они спрыгнули вниз, и Вирджил, наступив себе на шнурок из недубленой кожи, от неожиданности сел.

– Черт, совсем разучились делать прилично, – мрачно проворчал он.

Они подошли к лачуге, обитой толем. Дверь оказалась запертой.

– Дад! – проревел Франклин.