Жребий Салема

В первый год второго президентства Эйзенхауэра их старенький «шевроле»-пикап был цвета слоновой кости, а теперь стал грязно-коричневым с рыжими вкраплениями. В кузове машины лежал мусор, который набирался за месяц и состоял в основном из пустых бутылок из-под пива, вина и дешевой водки.

– Закрыто, – произнес Франклин Боддин, вглядевшись в надпись на табличке, пришпиленной к воротом. – Будь я проклят! – Отхлебнув пива из бутылки, лежавшей на коленях, он вытер рот тыльной стороной ладони. – Сегодня ведь суббота?

– Она самая, – подтвердил Вирджил Ратбан, понятия не имевший, какой сегодня день недели.

Он был так пьян, что даже не помнил, какой шел месяц.

– По субботам свалка работает, так ведь? – поинтересовался Франклин. Табличка была одна, но он видел целых три! Прищурившись, он вгляделся еще раз. На все трех значилось: «Закрыто». Надпись была сделана красной краской: наверняка из той самой банки, что хранилась в лачуге смотрителя Дада Роджерса.

– Всегда работала, – подтвердил Вирджил.

Он попытался отхлебнуть еще пива, но промахнулся и облил себе левое плечо. – Господи, ну и дела!

– Закрыто, – повторил Франклин, чувствуя закипавшее негодование. – Этот сукин сын снова загулял. Ну, я ему покажу! – Он включил первую передачу и слишком резко отпустил сцепление. Пиво из бутылки между ног выплеснулось ему на брюки.

– Давай, Франклин! – подбодрил Вирджил и громко рыгнул.

Пикап снес ворота, которые сорвались с петель и отлетели в сторону. Франклин переключил на вторую передачу, и машина затряслась на колдобинах разбитой дороги, отчаянно раскачиваясь на отслуживших свое рессорах.

Чайки с криком взмыли в воздух и закружили над свалкой.

Через четверть мили от ворот ответвление от Бернс-роуд заканчивалось большим открытым участком, за которым, собственно, и располагалась сама свалка. Здесь заросли ольхи и клена расступались, открывая вид на широкое пространство, которое Дад Роджерс постоянно разравнивал бульдозером, стоявшим сейчас у его лачуги.

За этим плоским участком находился бывший гравийный карьер, служивший свалкой. Мусорные кучи, блестевшие на солнце бутылками и алюминиевыми банками, уходили вдаль гигантскими дюнами.

– Этот горбатый придурок, похоже, ни черта тут не делал целую неделю! Не разравнивал, не сжигал! – заметил Франклин. Он обеими ногами нажал на педаль тормоза, которая со скрежетом почти полностью ушла в пол. Проехав еще немного, пикап остановился. – Видно, у него запой.