Запрет на любовь

Заношу его в блэк лист.

Не знаю, что за игру ведёт Марсель, но мне она точно не по душе.

«Накинув плащ», перехожу к нему на страницу. Смотрю новые снимки, которые выложила ему на стену сестра.

Какая-то студия. Его друзья. Ромасенко с одурелыми глазами долбит по барабанной установке. Горький стоит за клавишами, карандаш в зубах. Сам Марсель с сосредоточенным выражением лица читает текст с листка. Жестикулирует поднятой вверх рукой. Погружён в процесс полностью.

«Уже скоро парни дадут жару. На подходе новый хит». Подписано внизу.

Листаю. Там есть и другие свежие фотографии. Одна из них с пожилым мужчиной презентабельного вида.

«Лучший в мире адвокат. Лучший в мире дед»

А, ну теперь мне всё предельно ясно. Он его и отмазал от тюрьмы. Вот вам весь секрет того, как решились созданные им проблемы.

Следующая фотка с собакой и смеющейся младшей сестрой, повисшей на его крепкой шее.

Рубашка расстёгнута. Шевелюра растрёпана. Недовольно хмурится, но уголок губы подёрнут вверх.

Долго и внимательно рассматриваю снимок.

Чувствую, что машина останавливается. Сбрасываю страницы. Вытаскиваю наушники.

— Это здесь, — бабушка Алиса улыбается, и конкретно сейчас это очень сильно раздражает.

— Прекрасно, — даже не пытаюсь скрыть сарказм.

— Тебе понравится, вот увидишь, — смотрит в окно на толпу собравшихся.

— Мне не нужен этот поход.

— А Матильда Германовна считает, что нужен.

Закатываю глаза.

— Если весь коллектив туда идёт, то и ты должна. Она говорит, что это поможет тебе сблизиться с ребятами.

— Ни с кем из них сближаться я не собираюсь.

— Ну брось, Тата! Тебе целый год учиться в этом коллективе. Надо потихонечку обзаводиться друзьями.

— Может, я как-нибудь сама решу?

— Обижаешься? — вздыхает и кладёт свою ладонь поверх моей.

— Нет. Просто терпеть не могу, когда мне что-то навязывают.

Вытаскиваю руку и, едва Пётр Ильич открывает дверь, выхожу.

— Ваши вещи и вода.

— Спасибо, — забираю у него бутылку и пухлый рюкзак. Закидываю на плечо.

— Хороших выходных, милая, — доносится в спину.

Да она, блин, издевается…

Иду ближе к толпе. Там Шац отмечает присутствующих.

— А вот и наша модница прикатила, — фыркает Зайцева.

Ковалёва, смерив меня презрительным взором, кривится.

Дуры, ну и вырядились. Кто надевает юбку в поход?

— Тише, ребята! Мешаете! У нас перекличка! — осаживает Матильда небезызвестную мужскую компанию.