Забытые смертью

Вся синяя, распухшая, прибежала она в милицию, чтоб мужика наказали за мордобой и дурную славу, которая о ней по селу пошла. Милиция и рада… Но тут, на счастье, Никитин появился. Узнал, в чем дело, сгреб мужика под мышку и в лодку уволок. Увез в тайгу из-под носа участкового. Тот не стал искать. Боялся в тайгу сунуться. А Вася через полгода заявление на развод подал. К тому времени все село забыло, что случилось в день его исчезновения. Успела опомниться и жена. Но как ни упрашивала, не вернулся к ней Василий.

Ни копейки денег не дал, не забрал из дома ни одной рубахи. Даже на порог не ступил. Ушел с решением суда о разводе и после этого никогда в селе не показывался.

Он возненавидел весь бабий род. Считал его виновным во всех земных бедах. И клялся всей тайге, что он себе скорее яйца откусит собственными зубами, чем решит жениться во второй раз.

Но к Фелисаде Вася относился особо. Он словно забыл, что она тоже женщина. И нередко приходил в теплушку — скоротать час, другой.

Порой, ни словом не обмолвясь, грел душу рядом с человеком, которого признал сразу.

Фелисада часто забывала о нем. Он умел оставаться неприметным. Она подсовывала ему варенье, горячую лепешку к чаю, когда он засиживался у нее дотемна. И все вздыхала, что даже малого человека не обошла большая беда.

Обо всех понемногу узнала Фелисада. И только Килька оставался тайной за семью печатями. Он не упускал случая подтрунить над нею, пройтись огульно в адрес баб такими словами, что с елок иголки от стыда осыпались.

И при этом он даже не оглядывался на повариху, искренне считая, что и она не лучше прочих.

Фелисада не обижалась на него, сказав как-то вечером Кильке, что любой мужик получает от женщины ровно столько, сколько дал ей. Требовать большего — никто не имеет права. Не надо смотреть на бабу как на утеху. Она еще и мозги, и душу имеет. А уж если его, Кильку, отвергли, значит, хреновый он человек. А может, и мужик никчемный.

Хороших не подводят, ими не швыряются. Разве только сучки. Но их не так уж много на свете развелось. А прежде чем бабу хаять, стоило бы иному мужику на себя оглянуться.

После этой отповеди Килька замкнулся. Стал раздражительным. Явно тяготился присутствием в палатке поварихи. Не упускал случая придраться к ней даже из-за пустяка. Мужики понимающе посмеивались над ним. И на выходки Кильки никто не обращал внимания.