Забытые смертью

Малорослый, он походил на мальчишку-подростка, состарившегося раньше времени.

Баба замечала, как курил этот человек. Взгляд его будто замерзал на чем-то. И мелко-мелко дрожали пальцы рук.

Что вспоминалось ему, о чем он думал? Неужели и этого, совсем крохотного мужика, не обошла судьба лихом? Но если бы все в жизни сложилось гладко, не оказался бы Васек в тайге.

Фелисада, сама не зная почему, больше всех его жалела, хотя не знала о нем ничего.

К бабе здесь, на деляне, относились все одинаково. Иногда кто-либо из лесорубов вспоминал, что средь них баба имеется, и приносил из тайги красивую чагу, которую прибивали вместо картины на стену теплушки.

Однажды, возвращаясь с работы в сумерках, мужики решили пошутить. Да и повод был. Нашли в тайге лосиные рога. И, стукнувшись в стену теплушки, подождали, пока Фелисада дверь откроет. Едва она выглянула, приметила вылезающие из-за угла рога. Казалось, лось чесался об угол теплушки. И вот-вот снесет печную трубу, выведенную именно в этот угол.

— Пошел вон, козел! Ишь, нашел, где блох трясти, вшивый черт! — Схватила баба веник и бросилась за угол.

— А мы думали, что ругаться не умеешь. Теперь все о тебе знаем! И козлы, и блохатые, и вшивые черти! — смеялся одноглазый Леха и, протягивая бабе рога, сказал, давясь смехом: — Возьми на вешалку в теплушку.

После ужина повесили их. Теперь мужики не вваливались в палатку толпой, как прежде. Научились мыть сапоги, у входа для этого бочку вкопали в землю. В ней вода.

Не курили, развалясь на раскладушках.

Тихо, незаметно вошла Фелисада в жизнь бригады и постепенно меняла в ней привычный уклад.

Лишь на пятой неделе жизни получила баба первую получку.

Женщина смотрела на деньги радостно и растерянно. В колхозе за них, не разгибаясь, год работать надо. Учителю — почти полгода. А ей за месяц столько заплатили, — покраснела она от радости.

Теперь мыла можно купить, туалетного. Сколько хочешь. И порошка стирального. И прищепок для белья, — торопясь, стала перечислять.