Забытые смертью

Не обзывала его. Но тот и сам не давал повода. На Ирину он не оглядывался. И никогда не говорил с нею. Не приходилось быть наедине. И вдруг… Именно она стала попутчицей в тот рейс.

Сергей сидел молча, даже не желая заводить разговор с взрывничкой. Она сама его начала:

— Деревенский? Я тоже. С Украины сюда приехала. Там мать осталась. С братом, невесткой, внуками. Все обратно зовут. Вернуться просят. Но что делать там стану? С моей работой в деревне — пропадешь…

— Не будешь же всю жизнь взрывать? Когда — то вспомнишь, что родилась на свете женщиной, для жизни.

— Это не для меня. Прошли семнадцать лет. Когда обрезала косу, дала слово не оглядываться на вашего брата.

— У тебя была коса? — изумился Сергей.

Ирина достала из кармана фотографию. Подала.

На Сергея глянуло милое девичье лицо, обрамленное косой, уложенной короной, с припухлыми губами. Широко распахнутые глаза смотрели удивленно и любопытно.

Как мало общего было у этой девушки с той, что сидела рядом!

— Милая девочка, что же так изменило тебя? — вырвалось невольное.

Ирина отвернулась, закурила. Плечи ее задрожали. Она долго не могла ответить. Будто продавливала комок в горле, а потом процедила хрипло:

— Слабак попался. Не повезло с ним. Он про любовь лишь пел. А сердцем ее не успел узнать, — выдохнула тяжело.

— А разве без сердца можно о том петь?

— Выходит, могут…

— Зря косу обрезала. Очень шла тебе. Ты на фотографии на цветок похожа. На ромашку, — вырвалось у него нечаянно.

— Только сорванную и увядшую, — отмахнулась Ирина.

— Ну, это брось! Коса отрастает. Все остальное — при тебе.

— Да что при мне? Ни хрена от прошлого, кроме полыни в душе.

— Ерунда! Не все сволочи. Встретится тебе — твое. Только надо верить в это! И чаще вспоминать, что женщиной рождена. А то, ненавидя нас, сама на мужика похожей стала. Зачем тебе это? Женщина должна собой оставаться. Всегда. И жизнь любить… Зачем в себе такую девчонку погубила? Верни ее себе…

— Эх, Серенький, а для чего вернуть? Чтоб снова сердце обжечь? И уж не только мужиков, саму жизнь возненавидеть?

— А вдруг повезет? — улыбнулся он.

Ирина загляделась на его улыбку. И, приехав на профиль, переоделась после работы. Отыскала в рюкзаке кофту. Накинула на плечи. Вместо брезентовых брюк надела сатиновые шаровары. Причесалась, умылась тщательно. И, подойдя к Сереге, сидевшему у костра, спросила шепотом:

— Ну, а сейчас я на нее похожа хоть немного? На ту, что на фото?

— Уже получше. Это точно.

Заметили перемену в Ирине и геологи.