Забытые смертью

Не поняла, за что так грязно обозвал ее пассажир.

Леха на эти слезы внимания не обратил. Он старался не видеть баб, не разговаривать с ними.

Юлька перевернула в его жизни многое. Из веселого, красивого парня сделала нелюдимого, злого мужика, который, забыв о прошлом, никогда не задумывался над будущим. Он перестал любить жизнь и не держался за нее.

Когда мать заговорила, что ему надо вспомнить о себе и попытаться создать новую семью, Леха содрогнулся всей душой. И запретил ей даже произносить при нем это слово.

Семья… Он даже на Колыме видел, как страдали зэки по своим семьям. Целовали письма, носили их на груди, плакали ночами. Жили и умирали с мыслью о семье. Они не представляли, что человек может прожить в одиночестве до конца дней и считать себя счастливым. Они дышали своим укладом. И даже сосед по шконке говорил, что нет на свете лучшей старухи, чем его жена.

Когда в бараке он рассказал о себе, мужики, сочувственно кивая головами, говорили:

— Что же, Алешка, туго тебе пришлось. На стерву напоролся.

Но ведь не все такие. Хотя и наши бабы не без говна, живем и радуемся, что не худшая досталась. Да и дети. Они семью держат. Были б они у тебя, может, и не таскалась твоя С детьми забот хватает, от них не побежит к мужикам. Случается, что у иного баба — сущее дерьмо. Сварливая, жадная, зато как мать — цены нет.

— Ты, Леха, одно пойми. Heт семьи, где ссор не случается. Бывает, поколачивают баб. Но подходит ночь, и снова мир да согласье, — говорили зэки.

— Моя тоже с соседом спуталась.

Я их застал. Вломил обоим. Сосед в гипсе до конца года провалялся, а баба с месяц охала. Не то соседа, себя чуть не потеряла. И тоже… Хотел уйти. Но дети — двое… Им сосед меня не заменит. Да и баба в ноги упала. Простил. Ради детей.

— А ты уверен, что теперь она хвостом не крутит, — усмехнулся Леха.

— Теперь нет. Сосед умер. От водки. Отравился. А жену моя мать к себе взяла. Живут дружно. Значит, образумилась, — вспоминал зэк.

Несколько лет Леха не выезжал из тайги. Дальше урочища нигде не был.

Совсем одичал. И казалось бы. годы должны были вылечить больную память, остудить ее, успокоить. Ведь о прошлом ему никто не напоминал. И все же привез Никитин очередную почту из села. В ней и для Лехи письмо оказалось. Странное. Не отцовское. Не от сестры. И даже без обратного адреса. Видно, отправлявший на ответ не надеялся. Не ждал его."

"Леха, скребнув пятерней в затылке, разорвал конверт. Из него исписанные листки бумаги посыпались во все стороны.