Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Не знаю как, но Юлька ей совсем мозги запудрила, во все щели лезла, везде нос совала, а Лида, словно не замечала всего этого, будто под гипнозом находилась.

— Зато сегодня прозрела, — захихикала нервно, вспомнив, как у Юлии Ивановны от ярости аж крендель на бок съехал, когда я ее коварные помыслы обличила.

— Это точно, — отец тоже нервно улыбнулся, — ты когда открывать ушла, тут такое началось. Мать твоя сначала озадаченно молчала, наверное, вспоминая те мои слова, а потом поинтересовалась, правда ли это.

Он махнул рукой и бросил в мусорный пакет очередной раздавленный кусок колбасы. Похоже, ковер придется сдавать в химчистку, сами все эти жирные пятна мы не ототрем.

— В общем, кончилась их дружба. Навсегда.

Мне все-таки стало немного неудобно. Самую малость.

— Ты меня осуждаешь?

Папа помолчал с минуту, а потом покачал головой:

— Нет. Такие друзья-подруги не нужны. Конечно, некрасиво вышло, но лучше уж так. Если честно, меня эта дамочка, уже притомила, слишком ее много было рядом с нами. Если бы ты еще позарилась на Стаса, вообще кошмар бы начался.

— А ты, между прочим, тоже хотел, чтобы я вышла за него замуж! — произнесла с укором.

— Мамка твоя об этом мечтала, а я не люблю ее расстраивать.

— Пап, да ты подкаблучник, — рассмеялась я.

— Еще какой, — хмыкнул он.

В коридоре послышался тихий щелчок, и из ванны вышла мама. Она даже не заглянула к нам в гостиную, а сразу прошла к себе."

"— Пойду, поговорю.

— Давай.

Мама сидела на краю кровати, как неживая. Спина прямая, словно палка, невидящий взгляд перед собой.

— Мам, — я подсела рядом, обняла ее и уткнулась носом в родное плечо, — прости меня, пожалуйста.

— За что? — спросила бесцветным голосом.

— За то, как вела себя сегодня. Я действительно была груба. Тебе за меня, наверное, стыдно.

— Нет, — покачала головой мама, — мне стыдно за себя. Я была дурой. Думала, нашла подругу по интересам, с такими же взглядами на жизнь, похожими идеалами, а оказалось…

Она всхлипнула и по щекам покатились слезы.