Волчья хватка. Книга первая

— Я сниму их! И скажу деду об этом!

— Не ты надевал, брат…

Ближе к полуночи явился опричник, что под видом стареющего инока Радима приходил к Ражному в Урочище.

— Выведал я, какое слово скажет Ослаб, — сообщил он. — Вериги на тебя возложить и каликом в Сирое Урочище отправить. На заре придут за тобой, в кузницу поведут.

— Пусть сам скажет, а я повинуюсь его слову и казнь приму, — смиренно ответил Ражный.

— Врёшь ведь, не хочешь в цепи!

— Не хочу. Но и в мир не хочу."

"— Есть выход — ступай бродяжить по свету, — посоветовал Радим.

— Я бы пошёл, — тоскливо вымолвил он. — Да ведь бродяжат-то от переизбытка ярости, когда тесно становится в Засадном Полку.

Далеко заполночь Ражный увидел из оконца мерцание свечи и в самом деле чуть не сбежал из затвора.

— И ты пришла искушать? — спросил он горько.

— Нет. Ждала, когда перестанут ходить искусители, — сказала суженая. — Боялась, поддашься и уйдёшь…

— Зачем же пришла?

— Сначала хотела разделить твою участь.

— Что же мне грозит?

— А тебя, суженый, убить хотят, — свеча затрепетала в её руке. — Ослаб назначил казнь лютую — поединок.

— Достойная казнь! — Ражный засмеялся. — И мечтать не смел!.. Но с кем поединок?

— Мой дед сказал, поехали в Сирое Урочище с верижника цепи снимать, чтоб против тебя выставить. Есть там калик один буйный, по прозвищу Нирва. Не человек — зверь, столько, говорят, народу безвинного сгубил. На ристалищах двух араксов до смерти задавил…

— Пусть будет Нирва, — согласился он. Так называли аракса, который тушил священный огонь после свадебного обряда.

— Поединок зримым объявлен, — продолжала шептать Оксана.

— Ещё лучше. На миру и смерть красна…

— Я проститься с тобой пришла…

У Ражного шевельнулось сомнение: Ослаб мог предполагать, что суженая непременно побежит к нему, и поведал Гайдамаку о страстях предстоящей казни — все ещё надеялся искусить Ражного, склонить к побегу в мир…

— Что же ты меня раньше соперника жизни лишаешь? — снова рассмеялся он.