Волчья хватка. Книга первая

— Лучше уж в Сирое Урочище…

Ослаб отпустил свои цепи.

— Калик ныне довольно что в миру, что в Воинстве — Ярых сердец недостаёт… Жди моего последнего слова!

И сейчас же возле старца появились два опричника, подхватили его под руки и повели. Ражный остался под древом Правды и думал, что так и придётся стоять, пока старец не огласит приговор, однако персты Ослаба вернулись, наложили на руки смирительную цепь, голову повязали кумачовой лентой и из Судной Рощи привели в сруб, где осуждённые ждали решения судьбы своей.

Он просидел в затворе до вечера, и с сумерками начались искушения — суд не заканчивался под древом Правды. Сначала пришёл к срубу тщедушный от древности инок — хоть и сухожилия не подрезаны, а шёл и ветром качало.

— Знавал я деда твоего, Ерофея, — прошелестел он. — Тут слышу, внука его судили и в затвор спрятали… Уходить тебе надобно, не дожидаясь последнего слова. Оно и так известно — быть тебе каликом перехожим. А их сейчас в Сиром Урочище добрых полсотни. Вот и поделишь ты себя на столько частей — что останется?.. Уходи, я вот тебе руку подам!

— Спасибо за совет, — старости поклонился Ражный. — Пятидесятая часть — это ещё не пыль, не понесёт ветром, как мирского человека.

— Суд-то ведь сотворился не праведный, — зашептал инок. — Ослаб из ума выжил! Где ему судить и о Воинстве радеть? Стряхни железа и беги, покуда время есть. Ты ведь единственный продолжатель рода, об этом след подумать. Каликам нельзя жениться, дабы калик не плодить, а ты ещё молод, холост и сына не родил…

Ражный вспомнил суженую, и затомилось сердце… После него, уже в темноте, пришёл совсем молодой араке, может, ровесник Ражному — с оглядкой и испуганным задором в глазах.

— Сейчас только о тебе и говорят. Как ты Скифа в кулачном одолел! Никто же не видел его в бою, один ты с ним сходился. Говорят, на лету перехватил его науку и теперь ею владеешь. Научи! Я в долгу не останусь — отведу от тебя и казнь, и гнев Ослаба.

— Я его внук!..

— Ступай к Скифу, проси его.

— Да он в могилу с собой унесёт — никого не научит!

— А я не могу… Видишь, в железах.