Ткань наших душ

Я качаю головой и дрожу, пытаясь заставить свое тело удержать вес на ее груди, пока они не доедут до нас.

Я смотрю на Уинн, отбрасываю ее волосы со лба и прижимаюсь поцелуем к ее губам.

— Ты должна выстоять, Уинн. Мое сердце всегда будет принадлежать тебе. Навсегда.

XLIV

Уинн

Я просыпаюсь в холодной комнате.

У меня болит грудь. И я одинока.

Ко мне прикреплены трубки. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, снова погружаюсь в вялый сон.

В следующий раз, когда я просыпаюсь, уже в более теплой комнате.

На мне не так много трубок.

Они все пустые.

Я знаю, что это неправильно. Часть моего разума подсказывает мне, что что-то не так. Где я?

Я… ищу кое-кого. Больше, чем одного человека.

Глаза закрываются.

Я так устала.

Я очень устала

.

XLV

Уинн

Я иду по улицам Бостона.

Холодный, пасмурный день, но это ничего — мы любим холодные дни.

Лэнстон улыбается мне, надвинув шапку на уши. Лиам закатывает глаза, глядя на нашего друга, но тоже улыбается. Мы идем по нашей любимой улице, на которой есть книжный магазин и кофейня.

"Я никогда не была так счастлива за всю свою жизнь.

— Уинн, ты помнишь, как мы впервые встретились? — радостно спрашивает Лэнстон.

Я наклоняю голову.

— Конечно, помню. Консультация Джерико.

Он кивает.

— Именно так. Я увидел твои розовые волосы и то, как ты была разбита, и сразу понял.

Я улыбаюсь и давлю на него:

— Понял что?

— Понял, что люблю тебя.

Он крепко обнимает меня.

Когда я смотрю на него, начинает накрапывать дождь. Он плачет, но его улыбка очаровательна.

— Я тоже тебя люблю. Ты же знаешь. — Я оглядываюсь на Лиама, который все еще идет впереди и отдаляется от нас. — Давай, нам надо его догнать, иначе мы отстанем.

Лэнстон качает головой.

— Не в этот раз, детка. Идите дальше без меня. Увидимся позже.

Я колеблюсь. Наши руки крепко сжаты. Я никогда не хочу его отпускать.

— Ты уверен? — спрашиваю я, проводя указательным пальцем по его щеке, запоминая прекрасные черты лица, эти ореховые глаза и высокие скулы.

— Да. Я уверен.

Я открываю глаза. Знакомый потолок больницы снова приветствует меня в жестоком мире.

Сажусь.

Сейчас ко мне не подключены трубки, только капельница в руке. Джеймс сидит в углу, ссутулившись и отдыхая.

Грудь все еще болит. И в отличие от моего размытого, вызванного наркотиками состояния, я помню, почему.

Кросби подстрелил нас.