Ткань наших душ

Обычно он меняется обратно через пять-десять минут, иногда не меняется в течение нескольких дней, но в этой напряженной обстановке, когда я паникую, кто знает, что может его спровоцировать.

Я благодарю Бога, что их здесь нет.

Двигаюсь к двери и мы выходим на улицу. Мерседеса Лэнстона здесь нет. Мгновенное облегчение охватывает меня, и мое бедро снова начинает пульсировать, напоминая мне, что я могу истекать кровью.

— О, я припарковался там.

Я указываю на смотровую площадку в конце переулка.

Перри смеется.

— Почему ты так далеко припарковался?

Я делаю вид, что беззаботно пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы сделать вид, что завязываю шнурки. Перри смотрит в сторону города, улыбаясь, безразличный ко всему вокруг.

Осматриваю его пояс и вижу в кобуре револьвер, который, как я знал, он должен был бы носить с собой.

Поднимаясь, я бросаюсь на него и хватаю пистолет, запихивая его за пояс брюк. Перри смотрит на меня так, будто я веду себя странно, и неодобрительно качает головой.

— Ты не можешь продолжать так напиваться, Лиам. Нил столько раз тебя прикрывал. Ты разбиваешь мамино сердце, знаешь… идешь по стопам отца.

Это был удар ниже пояса, которого я не ожидал.

Я был беззаботным подростком — возможно, я заслуживал всего, что Кросби сделал со мной.

— Я знаю, — говорю тихим тоном. — Обещаю, я остановлюсь.

Он улыбается.

— Хорошо.

Я стану монстром, если убью его? Мое сердце сжимается. Он не хочет быть Кросби. Он не…

Я перестаю хромать, когда мы достигаем подножия лестницы, и прошу его отдать телефон.

Он закатывает глаза, будто не может поверить, что я тоже потерял свой телефон.

Набираю 911 и терпеливо жду звонка.

Спокойно и сдержанно прошу оператора приехать на угол Берри-стрит и Таллсайд.

— Такси, вероятно, было разумным решением. Тебе не следует садиться за руль в нетрезвом виде, — ругает меня Перри.

Я вздрагиваю. Разговор о вождении в нетрезвом состоянии обычно его раздражает.

Несколько секунд он стоит спокойно, а потом темнота окутывает его лицо. Его глаза пылают ледяным огнем, и эта безумная злость снова берет верх.

Я не теряю ни секунды.