Тафгай

Помимо этого, у тебя несколько рваных ран, сотрясение мозга, рассечение брови и губы. К счастью, на этот раз капы спасли твои зубы…

– Подожди-подожди, – я попытался приподняться, но ни хрена не вышло. – Что еще за перелом, Перри? Когда я смогу выйти на лед? У нас гребаный плей-офф на носу.

Док обменялся с Мерфи тревожными взглядами.

– Давай говори, мать твою! – зарычал я.

– Эш, если диагноз подтвердится, боюсь, что в этом сезоне на лед ты уже не выйдешь.

Глава 42. Эш

– Паршиво выглядишь, – войдя в палату, любезно поздоровался со мной Дэйв.

Я продемонстрировал мудаку средний палец и продолжил свой нелегкий путь к унитазу.

Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли. К счастью, меня разместили в просторной одноместной палате со всеми удобствами и полным пакетом кабельного, включая HBO, что было не так уж плохо, если всю ближайшую неделю мне придется провести в этой сраной бледно-зеленой коробке упиваясь жалостью к себе.

– Воу, – присвистнул Каллахан, провожая меня веселым взглядом.

– Это чтобы тебе было удобнее целовать мой зад, – проворчал я.

Закрыв за собой дверь в уборную, я развернулся к зеркалу и ужаснулся.

Черт, я смахивал на Фергюсона[34] после кровавого боя с Гейджи[35]. Глаз под рассеченной заштопанной бровью отек, и под ним образовался красно-фиолетовый кровоподтек, на голове был сбрит небольшой участок волос, который украшали свежие швы, а губы выглядели так, будто у меня развился отек Квинке.

Не то чтобы такой внешний вид был для меня в новинку, но… Иисус, да я бы лучше получил еще парочку сотен швов без анестезии, чем один гребаный перелом какой-то там мелкой херни, который отобрал у меня лед!

Вернувшись из уборной, я застал Дэйва у тумбочки, которая была завалена всякими фруктами, сладостями и открытками из «Холлмарка» от хоккейных фанатов.

Каллахан находился в своем любимом образе «плохиша» – мрачные шмотки, из-под которых проглядывали не менее мрачные татуировки, трехдневная щетина и нахальная ухмылочка, от которой у девчонок плавятся трусики. Его черные, слегка вьющиеся волосы были небрежно взъерошены, а темные проницательные глаза изучающе смотрели на меня.

К счастью, без сожаления. Иначе я бы ему врезал.