Сын моего сына

— Тимур Эльдарович? — осторожно спрашивает Жариков, поднимая голову от своих документов.

— Что? — бросаю резко, не останавливаясь. — Займитесь делом, выясните, кто стоит за этим сливом. Я хочу знать, кто этот человек.

Жариков кивает, и они с Сергеем быстро начинают разрабатывать план. Но это меня не успокаивает. Я чувствую, как внутри всё закипает, злость крутит спиралью в груди, голова, кажется, сейчас лопнет.

Звук уведомления снова отвлекает меня. И снова сообщение от Елены с ещё одной ссылкой — теперь на реакцию в соцсетях.

«Он просто маньяк! Кто вообще его поддерживает?»

«Как можно так обращаться с женщинами? Бедная девочка, похитил её!»

«Заставляет жить с ним! Кто-то должен вмешаться!»

«Снохачество в чистом виде! Вот вам и скрепы!»

Люди верят в этот бред. Они не знают ничего о нас с Ангелиной, но уже судят. Прокручиваю вниз, всё больше и больше комментариев, и становится только хуже. Рейтинги катятся вниз, доверие рушится, всё, что я строил, под угрозой.

Я хватаю телефон и нервно пробегаю пальцами по дисплею, уже собираюсь написать Елене, но меня останавливает один ужасный факт — а как это всё воспримет сама Ангелина? Она же рано или поздно наткнётся на это видео. Весь интернет пестрит новостями об этом дурацком интервью.

22

Ангелина

Телефон в руках трясётся, мои мысли скачут от одной к другой. Как они могли? И папа… Как он мог дать это интервью, даже не спросив меня? Я набираю номер отца, дрожащими пальцами тыкая в экран.

Наконец, он отвечает, его голос спокойный, будто ничего не произошло:

— Да, Гелечка, привет.

Я не успеваю ответить сразу, меня просто захлёстывает волна эмоций.

— Пап, что за бред вы там наговорили? — выпаливаю резко, не сдерживая голос. — Как вы могли?

Он молчит на секунду, а потом, словно ничего серьёзного не произошло, спокойно отвечает:

— Ты о чём, дочь? Мы с мамой просто рассказали о ситуации, о том, что с тобой происходит.

— А откуда вы знаете что со мной происходит? — я почти кричу в трубку. — Вы заявили, что Тимур похитил меня! Ты вообще в своём уме? Вы же сами меня из квартиры выставили и спихнули жить к нему!

— Постой, Гель, не горячись, — его голос всё такой же спокойный, что только ещё больше меня злит. — Это было нужно для того, чтобы всё уладить. Мы подумали, если рассказать, что ты не по своей воле с ним, то он тебя отпустит.