Старая дева

— Как язык твой повернулся меня оговорить?

— Вы Егора в солдаты хотели, барышня, — не поднимая головы отозвалась Авдотья.

— Сама радовалась, — холодно напомнила я. Авдотья не ответила. Логика? В этом должна быть какая-то логика. Извращенная, которую логикой не назвать… Мотивация, да. У ее поступка должен быть мотив. — Так что?

Кузьма охотно звякнул лезвиями. Вечно угрюмый и спокойный, что бы ни происходило, он сейчас будто ожил. Какие-то счеты с этой девицей? Все может быть.

— Кузьма?..

— Да люблю я его! — выкрикнула вдруг Авдотья, подавшись вперед и сразу же выпрямившись. Из глаз ее хлынули злые, кипящие слезы. — А то не знаете, что люблю я его! Люблю!..

Глава шестнадцатая

Странным чувством, любовью, — впрочем, не чувством, а ощущением, приправленным себялюбием, самолюбованием, эгоизмом высшей степени, гормонами — люди оправдывают любую мерзость.

Что сакрального в этом слове, я никогда в своей жизни не понимала, не стремилась понять, называя страсть — страстью, привязанность — привязанностью, симпатию — симпатией, похоть — похотью, и менять свое мировоззрение не собиралась.

Но уловки, на которые люди идут, добиваясь объекта своего интереса, куда сложнее, чем интеллект этих людей, и это путает, сбивает с толку: легко представить, что пьяница по доброте сердечной вытащит кота из пожара, но сложно вообразить, что тот же пьяница с тремя классами начальной школы напишет вдруг мировой бестселлер.