Старая дева

Граф понятия не имел, с кем сейчас разговаривал.

— Я приехала не за тем, чтобы обсуждать ваши планы, — ответила я, даже не пошевелившись. — Я приехала обсудить с вами лошадь.

— Лошадь? — А, черт, я могла про нее и не заикаться, но это не самый критичный промах. — Ах, лошадь. Да, вы должны мне за нее шестьдесят грошей. Но забудем о лошади, Елизавета Григорьевна.

Он поднялся. Крупный мужчина высокого роста, наверняка сильный, наверняка он и не вымотан ночью без сна. Если он решит на меня напасть, справиться с ним будет непросто.

"— Ваши деньги пропали без следа, — продолжал граф. Он казался на фоне окна темной громадой, ощущение было неприятным, но я сказала себе, что это обманчиво. Пока граф не представляет прямой угрозы, только запугивает. — Вестимо, там и без того было немного, но, думаю, это последний залог и больше вам никто ничего не даст. вы разорены.

Он ждал моих возражений — их не последовало, как и истерики.

— Что вы собираетесь делать с Оком? Зачем оно вам?

— Что делают с такими вещами? — неподдельно изумился граф. — Ими владеют. Вы, к моей великой печали, неотрывны от него, от вас же мне нужна будет дочь, пусть я, как любой нормальный человек, считаю, что дочь — лишний рот и большие проблемы.

Этот ответ меня не устроил. Что за Око? Но граф не знал, что я задаю ему вопросы с иной целью. Он сделал шаг, наклонил голову, оценивающе посмотрел на меня.

— Брак, Око, дочь, земли, что еще вы от меня захотите? — с усмешкой спросила я. — Ваши аппетиты растут, когда-нибудь вас погубит подобная алчность. И тогда вы выбежите во двор, разрывая на груди рубаху, если, конечно, не успеете проиграть и ее.

— Вы же понимаете, милая Елизавета Григорьевна, что я могу сейчас сделать так, что вы будете умолять меня жениться на вас и готовы будете отдать все на свете, лишь бы я так и поступил?

Как говорил один из моих исполнителей — «испугал ежа голой задницей»…

— Ну попробуйте, — усмехнулась я уже откровеннее.

Граф сполз с лица. Очень очевидно, мне показалось, он никак не ожидал, что сестра Феврония вдруг почтит своим визитом его усадьбу.

— Явилась, ворона, — проворчал он, и вроде бы звучало безобидно, но я распознала еле уловимую ненависть и немало ей удивилась.