Хаски и его учитель белый кот. Том III

Его пальцы на мгновение застыли, а зрачки расширились и потемнели:

— А?

Чу Ваньнин перевел взгляд на пруд, полный опавших лепестков и поникших цветов лотоса и равнодушно обронил:

— Все цветы опали.

Ши Мэй опять расцвел улыбкой и аккуратно поставив на стол ту чайную чашку, что сжимал в руках, невозмутимо ответил:

— Прошлой ночью была гроза с ливнем. Немного пошумело, а затем все стихло. Сегодня весь день будет хорошая погода, так что, когда земля немного подсохнет, я вымету со двора все опавшие цветы и листья.

Чу Ваньнин больше ничего не сказал.

Утренняя заря была подобна роскошной алой парче, а если вглядеться вдаль, то, казалось, что в умытых водой небесах с восходом солнца закружились золотые перья.

И правда… был на редкость погожий день.

Глава 279. Пик Сышэн. Остаток жизни вверяю снежной ночи

Ущелье у горы Наньпин[279.1].

Поздней ночью за пределами старой хижины с соломенной крышей шелестел свежевыпавший снег.

За последние несколько дней рана Мо Жаня не только не затянулась, но и состояние ее становилось все хуже.

После обеда Мо Жань ненадолго очнулся, но его сознание все еще было недостаточно ясным. Когда, прищурившись, он смог разглядеть Чу Ваньнина, то сначала просто заплакал, потом пробормотал «прости», а затем «нет, не уходи». Он снова и снова бессвязно и сбивчиво повторял эти слова, пока, наконец, не захлебнулся слезами.

В бреду он вновь проживал самые бурные годы своей жизни.

Какое-то время ему казалось, что его только что подобрал Сюэ Чжэнъюн, а потом, что он вернулся в те пять лет странствий, когда потерял Чу Ваньнина.

Единственное, о чем он не мог грезить, были воспоминания, отнятые Цветком Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия. Он не мог увидеть во сне то, чем пожертвовал, все то, что защищал, все чистое и невинное, что потерял.

— Мо Жань… — Чу Ваньнин подошел к его кровати с тарелкой только что приготовленной жидкой рисовой каши в руках.

Готовить эту кашу он научился в прошлой жизни, однако ее все еще сложно было назвать съедобной.

Присев на кровать, он поднял руку и потрогал лоб Мо Жаня.

Невыносимо горячий.

Он снова позвал его, но так и не смог разбудить. Чу Ваньнин ждал. Каша постепенно остывала, а когда она становилась совсем холодной, он подогревал ее на пару.