Хаски и его учитель белый кот. Том III

Он только что купался, и на его теле было лишь легкое одеяние, которое легко соскользнуло с него, обнажив стройное тело, гладкое и нежное, словно лучший нефрит с горы Куньшань.

— Учитель… — пробормотал он, напористо прижимаясь к нему всем телом.

Было это во сне или наяву, для Чу Ваньнина все происходящее казалось настолько нестерпимо омерзительным, что его тело прошила дрожь отвращения, а лицо еще больше побледнело.

— Твое тело такое горячее.

— …

Было понятно, что если бы наложенное на Чу Ваньнина заклинание молчания ослабло хоть на миг, этот мужчина, вероятно, тут же разразился бы гневной бранью или просто задохнулся от злости.

— Внутри ты будешь еще горячее?

— Ши… Минцзин! — услышав этот крик, Ши Мэй от неожиданности даже оцепенел.

— Сам освободился от заклинания молчания? — он поднял глаза и уставился на лицо Чу Ваньнина. — Ты и правда такой…

Губы Чу Ваньнина дрожали, зубы выбивали дробь, откашлявшись кровью, он хрипло произнес:

— Совсем обнаглел! Пошел вон отсюда!

Ши Мэй молчал и, чуть склонив голову, смотрел на лежавшего под ним мужчину.

Был ли этот человек слишком озлобленным? Слишком упрямым? Или он просто не мог примириться со своей судьбой и признать поражение?

Так много слов вертелось на языке, но, когда они почти доходили до губ, удивительное дело, но он просто не знал, что сказать.

В конце концов, Ши Мэй просто улыбнулся, а когда Чу Ваньнин собрался вновь разразиться гневной бранью, он внезапно зажал ему рот рукой и, быстро сдернув с волос ленту, завязал ее между его губами и зубами.

"— Раз уж ты способен освободиться от заклинания, у меня нет другого выхода, кроме как связать тебя по-настоящему. Я сожалею, Учитель.

Поймав взгляд в котором ясно читались не только смущение и испуг, но также злость и жгучий стыд, Ши Мэй почувствовал, как от страсти в его жилах вскипает кровь. Наклонившись, он прошептал Чу Ваньнину на ухо:

— Как бы твои громкие стоны ни ласкали мой слух во время нашей любовной игры, приходится напомнить, что тебе нужно кричать немного потише, ведь этот твой император стоит прямо у нас под дверью.

Пальцы Ши Мэя медленно скользили по телу Чу Ваньнина, задержавшись на каждом синяке и фиолетовом засосе. Пока его руки спускались все ниже, Чу Ваньнин чувствовал лишь, что от невыносимого унижения и позора уже сам готов убить себя.