Седьмое море

— Куда? — не оборачиваясь, спросил Леонидов.

— Домой.

И только когда машина остановилась у казенного здания с красноречивой вывеской, Зебриевич втянул голову в плечи и, затравленно озираясь, спросил:

— Где мы? Вы кто?

— На данный момент ваш водитель. Если гора не идет к Магомету… В общем, Семен Абрамович, я занимаюсь делом пропавшей Анжелики Голицыной. Вот мое удостоверение."

"Зебриевич трясущими руками взял протянутый документ и долго его изучал. Алексей понял, что банкир собирается с мыслями.

— Давайте уже его сюда, господин Зебриевич, — чуть ли не силой отобрал Алексей свое удостоверение у банкира.

— Лучше здесь. Разговор-то недолгий. Мне, собственно, нечего вам сказать.

— Как это нечего? — Алексей облокотился на спинку сиденья и уставился на Зебриевича. — Вопрос первый: как вы оказались на пароме?

— Как и все: поехал в новогодний круиз, — настороженно сказал Семен Абрамович.

— Вам это не по чину. То есть не по рангу.

— А вам по рангу заниматься этим убийством? — парировал банкир.

— Вот вы и проговорились. Сказали: убийством. А ведь тело так и не нашли.

— Дашка сказала, что ее убили. А у этой ненормальной чутье, как у экстрасенса.

— Почему вы называете Дарью Витальевну ненормальной?

— А как я должен ее называть, если она дважды пыталась покончить с собой без всякой на то причины?

— А ее несчастная любовь к Голицыну?

— Бабья блажь, — отрезал Зебриевич.

— Как вы оказались на пароме? Я буду задавать вам этот вопрос, Семен Абрамович, пока не получу внятного ответа.

— А что сказал Голицын? — поинтересовался банкир.

— Что у богатых свои причуды.

— Вот-вот, — энергично закивал Зебриевич.

— Я неплохо знаю богатых, — усмехнулся Алексей. — Главное, что их интересует, это их личный покой. Чтобы поменьше дергали. А денежки бы при этом регулярно поступали на счет. К своему отдыху такие люди, как вы и Голицын, относятся очень трепетно. Ведь жизнь, Семен Абрамович, так коротка. Я знаю, что у вас трое детей. И они встречали Новый год в Тель-Авиве, с вашими родителями и семьей вашей сестры.