Седьмое море

Голицын будет оспаривать завещание?

— Да вы что?! Дан вовсе не крохобор какой-нибудь!"

"— Вы, должно быть, не понимаете: речь идет о многих миллионах, причем долларов, и слово «крохобор» здесь явно неуместно, — не удержался Алексей. — Даниил Валерьевич, когда нашел это завещание, небось пожалел, что кинулся в полицию с заявлением. Ну, пропала женушка и пропала. К любовнику сбежала. Лет пять можно было бы протянуть.

— Не поняла?

— Если человек пропал и труп его не найден, умершим его можно признать только через суд.

— А теперь, выходит, можно? Раз уголовное дело завели?

— Сначала надо бы выяснить, что на самом деле случилось с Анжеликой Голицыной.

— Я же вам говорю: она мертва!

— Откуда такая уверенность?

— Я это чувствую!

— А не вы ли, Дарья Витальевна, к этому руку приложили?

— Вы что, меня подозреваете? — Сажина мгновенно замкнулась.

— Вы знаете больше, чем мне сейчас рассказали.

— Он все-таки мой муж.

— А главное, он отец вашей дочери.

— Да!

— А ведь для Сажина это отличный шанс преуспеть, — задумчиво сказал Алексей. — Выйти наконец из тени своего друга. Усесться самому в кабинете генерального.

— Толку-то? — презрительно сказала Дарья Сажина. — Он разорится буквально через месяц. Ну, через год.

— Скажите, а зачем с вами в круиз поехал банкир Зебриевич?

— Они же друзья, — удивленно посмотрела на Леонидова Дарья Витальевна.

— Хорошие у вашего мужа друзья: владелец холдинга, банкир. У простого менеджера, — съязвил Алексей.

— И что? — пожала плечами Дарья Витальевна. — Они вместе учились.

— Ладно, я поговорю с Зебриевичем. — Алексей еще раз с нескрываемым интересом посмотрел на ее кольцо. — Муж, говорите, подарил?

— Вы меня в чем-то подозреваете?! — На этот раз в голосе у Сажиной было не только возмущение, но и обида.

— Как же у вас все запущено, — тяжело вздохнул Алексей. — Ладно, я выясню правду.

Когда Дарья Сажина ушла, он позвонил Панову.

— Как идут дела? — поинтересовался тот.