Счастье и тайна

— Кто убрал? — получилось, будто она спрашивает об этом у меня.

— Тетя Сара, вы ведь знаете, правда?

— Да, я знаю, — весело ответила она.

— Ну тогда скажите… пожалуйста. Это так важно для меня!

— Но ты же тоже знаешь!

— Если бы это было так! Вы должны сказать мне, тетя Сара. Знайте, это очень поможет мне.

— Я не помню.

— Но вы столько всего помните! Вы должны вспомнить такую важную вещь.

Лицо ее просветлело.

— Я знаю, Кэтрин. Это был монах.

Она выглядела такой невинной. Я понимала, что она помогла бы мне, если б только могла.

Я опять посмотрела на картину. Теперь, когда у меня притупилось первое впечатление от того, что я увидела Габриела и Фрайди мертвыми, я заметила, что закончена только одна сторона.

Сара как будто прочитала мои мысли, что еще раз говорило о том, что ее наблюдения, если их можно так назвать, были очень проницательными.

— Это все из-за тебя, — сказала она."

"В эту минуту она была похожа на пророка, от которого будущее, таящееся для всех нас во мгле неизвестности, было отделено лишь полупрозрачной пеленой.

Я молчала: она подошла ко мне и взяла за руку выше локтя.

— Я не могу закончить, — капризно проговорила она. — Я не знаю, куда поместить тебя… понимаешь? Она повернула картину к себе, чтобы я ее не видела, и прижала к груди. — Ты не знаешь. Я не знаю. Но монах-то знает… — Она вздохнула. — Да, нам придется подождать. Какая досада! Я не могу начинать другой, пока не закончу этот.

Она подошла к шкафу и убрала полотно. Потом повернулась ко мне и заглянула в лицо.

— Что-то ты плохо выглядишь, — заметила она. — Пойди-ка, сядь. Тогда с тобой будет все в порядке, правда? Бедная Клер! Она умерла, ты же знаешь. Габриел, можно сказать, убил ее.

Я старалась отделаться от впечатления, произведенного этой картиной, и рассеянно сказала:

— Но у нее было больное сердце. А я молода и здорова.

Она склонила голову набок и лукаво посмотрела на меня.

— Может быть, поэтому мы с тобой и друзья… — начала она.