Счастье и тайна

У нее в глазах блеснул озорной огонек.

— Но он не закончен, и я никому не хотела его показывать… пока.

— Но почему? Я же видела ваш предыдущий гобелен, хотя он и не был закончен.

— Это было совсем другое дело. Тогда я знала…

— Вы знали?

Она кивнула.

— А сейчас я не знаю, куда тебя поместить, понимаешь?

— Но я же здесь, перед вами!

Она склонила голову набок и стала похожа на птицу с блестящими глазками.

— Сегодня… завтра… на следующей неделе, возможно. А где ты тогда будешь?

Я твердо решила, что должна посмотреть на картину.

— Пожалуйста, — канючила я, — покажите мне.

Ей очень понравилось, что меня это так интересует: она чувствовала мое искреннее желание увидеть гобелен.

— Ну ладно, только тебе, — сдалась она. — И никому больше.

— Я никому не скажу, — пообещала я.

— Ну хорошо. — Она была как прилежный ребенок. — Иди сюда.

Она, подошла к шкафу и достала полотно, потом прижала картину к себе, чтобы я ничего не увидела.

— Дайте же мне посмотреть!.. — умоляла я.

Она развернула ее, все еще прижимая к себе.

Я, наверное, от потрясения ахнула, потому что тетя Сара довольно засмеялась. Мой ужас послужил ей лучшим комплиментом.

Я с трудом выговорила:

— Все выглядит таким… реальным!

— Оно и должно так выглядеть, — сказала она задумчиво.

— Габриел… — простонала я, не помня себя. Вид этой картины всколыхнул столько нежных воспоминаний, и теперь я представляла его очень ясно — впервые после утраты.

— Я сказала себе, — продолжала тетя Сара, — это будет темой моей следующей картины… И вот она.

— А Фрайди? — воскликнула я.

Казалось, она старается вспомнить.

— Видели, тетя Сара? — настаивала я.

— Это была преданная собачка, — сказала она. — Она погибла из-за своей преданности.

— А вы видели ее мертвой… как и Габриела?

Она опять нахмурилась.

— Вот же она, на картине, — сказала она наконец.

— Но там она лежит рядом с Габриелом. Ведь этого не было?

— Не было? — переспросила она. — Они убрали ее, да?

— Кто убрал ее?

Она вопросительно смотрела на меня.