Риверстейн

Но я покачала головой, оставила монетку и ушла за занавесь, где уже исходила паром кадушка.

Теплая вода окутала меня блаженством, и я закрыла глаза. Как же хорошо! Но рассиживаться не стала, понимая, что и Ксеня хочет помыться, пока вода не остыла. Хотя подруга меня не торопила. Я слышала, как ушла Белава, бормоча благодарности, а потом стало тихо, лишь изредка доносились шаги и непонятный шорох. С легким сожалением я вылезла из кадушки и обтерлась холстиной. Накинула чистую рубашку и, выйдя в комнатку, замерла.

Ксеня стояла у стола и безразлично отрезала аканаром свои кудри. Вжик – и каштаново-рыжая прядь с тихим шорохом легла на пол, вжик – и еще одна…

– Ксеня! Зачем?! – чуть не плача, выкрикнула я.

– Надоели. Мешают.

– Ксенечка… Но как же… Твои волосы… Они ведь такие красивые!

Горькое сожаление сдавливало мне грудь, так что я не могла дышать. Прекрасные кудри, которыми так гордилась моя подруга, мертвыми прядями падали на пол."

"– А какая разница, красивые или нет? – со злостью спросила девушка.

Ее глаза сузились, рассматривая меня с такой лютой ненавистью, что захотелось отвернуться, спрятаться.

– Ксеня, пожалуйста, – тихо сказала я, – это не ты…

Она гибко, почти пританцовывая, подошла ко мне. Такая незнакомая… с короткими, неровно обрезанными волосами. Улыбнулась, заглядывая мне в глаза.

– А может, я? С чего ты взяла, что дело во… Тьме? Глупая, добрая Ветряна! Может, я всегда была такой? И сейчас просто перестала сдерживаться? Это ты упорно хочешь видеть меня другой.

Я покачала головой, не отводя взгляд.

– Нет, Ксеня. Ты была смелой, но не жестокой, решительной, но не злой… справедливой, но не безжалостной! А еще в тебе были смех и радость… А сейчас только темная злоба. Порой ты пугаешь меня. Но мы всё исправим, поверь! – Я схватила ее за руки, сжала холодные ладони. – Исправим, найдем выход! Слышишь?

Она вырвалась.

– Я уже не уверена, что мне это нужно, – глухо проговорила она, – так легче. И я – такая. Чем скорее ты это поймешь и оставишь меня в покое, тем лучше.

– Я никогда этого не сделаю, – глядя на ее спину, сказала я, – потому что верю в тебя. Даже если ты сама уже не веришь.

Не глядя на меня и не отвечая, Ксеня вышла за дверь и ушла как была – в мокром платье. Я прижала ладони к лицу, стараясь сдержать слезы.