Рябиновый мед. Августина

— Бандиты ночью убили часовых у конюшни и порезали лошадей.

— Как… порезали?..

— Вспороли брюхо. Каждой. — Вознесенский торопливо застегивал портупею. — Когда вернусь — не знаю. Береги себя.

Здесь была особая война. В любом селении русских встречали радушно, самое лучшее место в доме отведут, лучшую еду на стол поставят. Пока ты гость в доме, тебе обеспечена еда и охрана. Но за пределами дома за жизнь твою никто не ручается. Ночами, бесшумные как кошки, басмачи спускались с гор и действовали выверенно, четко, со спокойной циничной жестокостью.

И тем не менее Асе нравилось в Бухаре. Здесь было солнечно, тепло и более-менее сытно. Юлик быстро нашел общий языке местными ребятишками. Большой компанией дети осаждали старую чинару, среди ветвей которой имелась широкая площадка — играть на ней было одно удовольствие. Смуглый, темноволосый, с янтарными глазами ребенок не переставал напоминать матери о былой любви.

— Спускайся с небес, мечтатель!

Ася держалась с ребенком ровно, без сюсюканья, но когда он вдруг подлетал к ней, обхватывал за ноги своими ручонками и зарывался лицом в подол, сердце ее таяло, сжималось в комок, и она несколько раз быстро и весело целовала его в нос.

— Мамулечка, милая, милая моя мамулечка! — выпаливал он и убегал.

— Почему не родишь еще? — спросила как-то Зульфия. — Один ребенок — мало. Такому мужчине, как твой муж, нужно много сыновей.

Ася только плечами пожала:

— У нас и дома-то своего нет, какие дети?

— Рожай, Асия. У тебя нянька есть. Сын уже подрос, она у тебя без дела.

Ася отмалчивалась. После последней страшной болезни она могла остаться бесплодной. По крайней мере четыре года странствий с мужем не принесли ей новых детей. Да она и не горевала по этому поводу — постоянная опасность, неустроенность, чужая страна. Какие уж тут дети. Дай Бог этих уберечь.