Рябиновый мед. Августина

В простенке около окна, рядом с дверью в диванную, Ася увидела старый английский барометр с винтом на нижней крышке. Точно такой же, как тот, что был установлен в верхнем холле бужениновского замка. Наткнувшись взглядом на этот предмет, Ася невольно потянулась к нему рукой. Будто в нем мог заключаться ответ на мучающий ее вопрос.

— Сколько ни крути винт, — вдруг сказала Софья Аркадьевна от стола, — сколько ни стучи пальцем по стеклу, этот прибор всегда неукоснительно показывает «ясно».

Асе показалось, что старушка пытается заглянуть ей в самую душу. Стало неуютно под ее цепким взглядом.

— Трудное время вам выпало, новому поколению. Но лично для вас, милочка, оно может оказаться спасением.

— В чем же?

— Война многое меняет местами. Женщины, дорогая моя, которые прежде не могли без мужа шага сделать, теперь, видите, поневоле получили кое-какие возможности. Конечно, для сельской местности это тяжело — женщины-извозчики, бабы-пахари. Но для города… Теперь уж никого не удивишь женщиной-доктором, женщиной-секретарем. Война многие сословные условности сводит на нет. Уж я, окажись я сейчас так же молода, как вы, не растерялась бы. Подождите, милочка, женщина еще покажет себя, пока мужчины машут кулаками…

Ася слушала хозяйку имения и все больше убеждалась, что перед ней интересная, сильная и непростая женщина.

Теперь каждый вечер Ася, возвращаясь к себе, находила у самовара старушку. Вечерняя беседа за чашкой чая стада их совместным ритуалом. Старушка любила поговорить. И ей по душе пришлась милая молчаливая девушка, которая слушала ее с неподдельным интересом. Все, о чем бы ни заводила речь Софья Аркадьевна, находило живой отклик у юной собеседницы.

«Завтра расспрошу непременно», — решала Софья Аркадьевна.