Рябиновый мед. Августина

Ася мигом сбегала за новым горшком с растением.

— Проворная! — похвалила барыня, когда Ася снесла последний цветок. — Сестра милосердия?

Ася озадаченно уставилась на барыню. Спасительная подсказка была как нельзя кстати!

— Хотела, но… не знаю, возьмут ли?

— Как не взять? А сейчас мы у господина майора и спросим. Господин майор! — обратилась дама к проходящему мимо доктору.

То, что майор доктор, Ася догадалась как-то сразу — мундир на нем сидел вовсе не так ладно, как на петербургском родственнике Вознесенских.

— Вот, весьма расторопная и сообразительная барышня желает работать у нас сестрой милосердия. Возьмем?

— Ну если сообразительная… Курсы закончили?

— Нет, я… только гимназию… я научусь. В это время в огромное окно холла они увидели, как к парадному крыльцу подъехала санитарная машина. — Раненых привезли, — бросил доктор и, не глядя на Асю, добавил: — Найдите Елену Павловну, она вас обучит.

То, что увидела Ася, когда разгрузили первую машину с ранеными, совершенно потрясло ее.

Они лежали и сидели на траве перед домом в обгорелых гимнастерках, некоторые — с кровавыми грязными бинтами на головах, кто-то кричал, кто-то плакал. Бледный офицер с закрытыми глазами быстро-быстро бессвязно говорил не переставая. Ася подошла, чтобы помочь положить солдата на носилки, и увидела, что в голове его копошатся вши.

— Этих — на санобработку, — приказал доктор. — Офицера — в операционную.

Еленой Павловной оказалась женщина лет сорока, неразговорчивая и строгая. Первое время Ася стояла у нее за спиной и смотрела. Подмечала все, что видела. Она быстро научилась делать перевязки, обрабатывать раны, не тревожа раненого, быстро перестилать постель.

Все места для персонала внизу оказались заняты, и хозяйка разрешила Асе спать наверху, в маленькой комнате вместе с дочкой ключницы, девятилетней Марусей.

В первый же вечер, придя наверх после работы, Ася обнаружила у самовара барыню.

— Составьте мне компанию, барышня, — пригласила хозяйка.

Ася не посмела отказаться. Она прошла через столовую к круглому столу и ярко представила в этот момент, как здесь когда-то ходила ее мать.

В просторной зале, где накрыли чай, вся мебель была красного дерева — добротная, прочная.