Пустая карта. Уравнение измены

Надежда наша и опора. Надолго ли прибился к нашему берегу?» Она одернула себя, понимая, что нужно отпустить обиду. Но как? Если муж превратил ее жизнь в персональный ад. И это вместо любви и райских кущ, обещанных под марш Мендельсона. Маша вздохнула тяжело и, подобно Еве, закрыла глаза.

– Трусиха, – прошептал муж ей на ушко и тихонечко клюнул в висок.

В Эль Пратте перемирие закончилось.

Маша снова повернулась к Витольду и Еве. Но Стрельников спал или притворялся спящим. Рядом в кресле одиноко сидела дочка и печально водила лошадкой по открытому столику.

«Все, – едко подумала Маша. – Наигрался в отца семейства. Надоело. Одной недели хватило!»

– Иди к нам, Ева, -позвала она малышку, а про себя решила:

«Нужно обрывать сейчас. Пусть по больному. Но еще есть время, пока дети не сильно привыкли, и она сама не раскисла от любовных признаний. Вернемся и разъедемся каждый к себе».

Витольд из-под опущенных век наблюдал, как задумчивый взгляд жены постепенно из отрешенного становится жестким, а лицо неприступным.

«Кажется, Мэри вышла на тропу войны, – про себя отметил он. – Ишь как за живое задело, стоило только о женихах заикнуться. Ну да подожди, еще не вечер, дорогая! Так просто от меня не избавишься. А вот твоих кавалеров придется извести».

Стрельников снова скосил глаза в сторону семейства. Но жена уже развернулась в кресле и сидела к нему спиной, Ева примостилась к матери, водя по ее голове дурацким пони, а сын, улыбаясь, что-то азартно рассказывал.

Витольд сдержался, мысленно отговаривая себя броситься к жене и осведомиться, кому все-таки куплены часы.

«В любых сложных ситуациях работай. Это отвлечет от тяжких дум и эмоций», -учил Дунин.

«Так отчего же я сам не воспользовался этим советом раньше? – поинтересовался Стрельников и мысленно отвесил себе пендель. – Забыл. Вот ведь дурак!»"

"Никита Архипов подъехал к знакомому дому в узком переулке и, не выходя из машины, сумрачно оглядел очередь.

«Сейчас сумками забьют, бабки малохольные», – мысленно решил он и позвонил Андрею.

– Открывай, – бросил Архипов и нехотя выбрался из машины.

Ему приходилось несколько раз наблюдать эту странную картину. Лужи и грязь на грунтовой дороге. Дощатый забор вдоль узкой асфальтированной дорожки. Старые деревянные лавки, протянувшиеся до соседнего дома, облепленные больными и страждущими. Пожилые женщины, молодежь. И даже две модные красотки на высоких каблуках затесались.