Прощай. До встречи с тобой…

Я же не думала, что он встанет передо мной на колени и попросит прощения, а дальше жизнь в любви и небо в алмазах. Но обидно, как же обидно! Он меня даже не вспомнил, этот олигарх… Недоделанный!

Спотыкаюсь, прижимая к себе Ваську крепче, и иду медленнее, еще не хватало упасть с ребенком на руках. Дочка возится, сопит, не нравится ей, что сжимаю слишком крепко. Останавливаюсь в парке рядом с Деловым центром, опускаюсь на лавочку. Осторожно заправляю дочку в кенгурятник, стараясь не разбудить. Нежно целую в носик, любуясь пухлыми щечками.

Тогда все словно в тумане было. Я после кесарево сечения и Васька с пороком сердца. Думала прямо в больнице и останемся обе, вынесут ногами вперед. Я ведь звонила еще тогда отцу дочки, телефон его работы нашла с трудом, Галя помогла, моя подруга.

– Я пойду к нему прямо на работу, – возмущалась подруга, когда приходила ко мне в роддом, – Пусть знает, что у него дочь есть и ей операция нужна срочно.

– Галя, я сама виновата, – пытаюсь удержать боевую подругу, – Зачем на него это взваливать?

– Как это зачем?! У тебя вопрос жизни и смерти твоего ребенка.

– Давай подождем, пока меня выпишут, – пыталась я оттянуть время.

– А Васька? Она может ждать?

– Врач сказал порок операбельный, лишь небольшая дырочка в перегородке сердца. Лучше сделать сейчас операцию, тут ты права. Иначе задержка в росте, уставать будет. Васька знаешь, как грудь сосет? Вцепиться, есть хочет, а сил тянуть нет. Молоко мимо брызжет, в ротик почти не попадает. Васька дышать не может в этот момент, пугается, плачет.

– Ох и намучаешься ты с ней, – качает головой подруга, – Если бы не знала тебя, предложила бы ребенка в больнице оставить.

– Да ты с ума сошла! – возмущаюсь я вскакивая с больничной лавки в холе для посетителей, – Подруга называется.

– Да сядь ты, знаю, сама такая же дура, – тянет меня за руку Галя, – Но тяжело тебе будет, Варька. К матери своей не пойдешь, там отчим мигом тебя оприходует, да и мать не пустит конкурентку.