Приручи мою душу

Прошел то, что тебе даже в кошмарах не привидится, потому и душа моя выгорела очень давно, для чего-то высокоморального. И пусть невозможно справиться со своей сущностью, но в чем-то я готов уступить. Поэтому неважно кто ты для меня, важно то, на что я готов ради тебя.

Хотела бы я видеть свое лицо в этот момент. Слюнявое, глупое. Он впервые открылся для меня, и я записала под коркой каждую секунду этого откровения.

Поднявшись со стула, я молча приблизилась к Артуру и прижалась к его широкой груди. Зажмурилась, когда он обнял меня своим сильными руками в ответ и задел губами макушку.

Вздох сорвался с губ, а на глаза вдруг набежали слезы. Потому что меня охватило сильное непреодолимое желание быть с этим человеком рядом. Навсегда. И теперь я панически боялась, что этого навсегда может не настать.

Кажется, мы простояли так целую вечность, прежде чем Артур подхватил меня под попу и направился в спальню. Там он исполнил обещание, данное в машине и довел начатое дело до конца.

Никаких игр не было. Мы занимались любовью.

Мой бандит показал, что может быть нежным и терпеливым, а я плавилась под его умелыми руками и забывала обо всем. Даже о страхах.

* * *"

"Переступая порог собственного дома, я не ощутила никакого отклика в душе, только холод. Он стал чужим и неуютным. Как будто я пришла в гости к богатым родственникам, чей интерьер пестрил вычурной роскошью.

Однако когда мама вышла встретить меня в холле, я поняла, что соскучилась. Хотела крепко обнять ее, но желание отпало, после того как она лишь невесомо коснулась меня губами и принялась придирчиво оценивать внешний вид.

— Когда ты в последний раз была у мастера? — с укором поинтересовалась мама. — Волосы пушатся.

— Да? Какая досада.

— А лицо? Тебе обязательно надо попробовать новую серию по уходу за кожей!

Я незаметно закатила глаза. Сама удивилась внутреннему раздражению, ведь мой внешний вид это ее боль с самого детства! Мама внушила себе, что я — лицо нашей семьи, ходячая реклама, и она должна следить, чтобы это лицо выглядело идеально.

И если раньше я спокойно воспринимала ее советы, то сейчас мне хотелось закрыть уши, пока из них не потекла кровь.

Почему не спросить, откуда блеск в моих глазах? Почему не поинтересоваться, что происходит в моей душе?

В такие моменты я давила острую как лезвие мысль, что ей плевать на меня. Главное — репутация, а любовь лишь обязанность, которую она проявляла крайне поверхностно.

— Поднимись в свою комнату — переоденься, — скомандовала мама занятым тоном.