Приручи мою душу

Ближе к десерту из маминых уст полились последние сплетни, ходящие в высших кругах. Она так же упомянула об успехах отца, который лишь лаконично прокомментировал это, будто подобная тема его интересовала меньше всего. Все остальное время он молчал, ну а я не могла себе этого позволить и из приличия старалась поддерживать беседу.

— В воскресенье мы с мамой идем на премьеру в опере, — неожиданно перебил отец ее монолог, сосредоточив на мне свои прозрачно-голубые глаза. — Твоя любимая пьеса. Не желаешь присоединиться?

— Я постараюсь, — вежливо отозвалась я, давясь мыслью, что опера никогда меня не привлекала.

Как же плохо они меня знают.

— Какие-то планы? — тут же поинтересовался он.

— Возможно.

Внутри теплом прошла мысль о Кире, с которым я увижусь вечером и в то же время, что-то заставило меня напрячься.

— Как идут успехи на новом профиле? — виртуозно сменил тему папа. — Как его там…

— Дизайн интерьера и среды, — озвучила я терпеливо и, взглянув отцу в глаза сдержанно добавила: — И ты не обязан делать вид, что тебе это интересно.

— Жана! — тут же осадила меня мама, строго взглянув.

— Подожди, Маргарита, — он неожиданно остановил ее. — Я сам виноват, что вызываю скепсис, касаясь этой темы. Думаю, с этого момента мне стоит быть откровенным."

"Папа подался вперед, и сложил руки в замок, а мой напряженный взгляд пересекся с маминым.

— Да, я действительно считаю твой выбор не рентабельным, — сообщил он, спокойно глядя мне в глаза. — Однако этот выбор сделала ты, и ты смогла его отстоять, показав всю серьезность своего намерения.

На моем лице отразилось недоверие — я пока еще не знала, как реагировать на это откровение.

— Это не просто каприз, папа, — заметила я примирительным тоном. — Я действительно хотела учиться в этом направлении.

— Я понимаю, — тут же подхватил он. — Жалею, что недооценил твой потенциал. Так или иначе мы все совершаем ошибки, даже если уверены, что действуем во благо. Но теперь я уверен, что ты добьешься успеха, какую бы цель себе не поставила.

— Спасибо, — смущенно отозвалась я.

Трудно было всецело принять его похвалу. Но и не поддаться ей оказалось сложно. Если отец когда-либо поощрял меня — это делалось в исключительных случаях и такие случаи можно пересчитать по пальцам, а потому я им волей неволей доверялась.

Чтобы занять руки, я взяла вилку и отломила кусочек сладко-глянцевого треугольника на тарелке.

— Я думаю, нам стоит начать исправлять все ошибки, — вдруг с энтузиазмом произнес отец.