Последняя из рода. Скованные судьбой.

Низкие, тяжелые облака закрыли звезды, и гарнизон и берег реки погрузились в темноту, которую рассекал лишь свет факелов и редких костров.

Талила бесшумно кралась вдоль берега, сопровождаемая тихим плеском воды. Где-то кричала ночная птица, и хлесткий ветер шумел высокими зарослями камыша. Она всматривалась в темноту перед собой и внимательно прислушивалась ко всем посторонним звукам.

Она не позволит застать себя врасплох.

Времени, которое она провела в гарнизоне, ей хватило, чтобы выучить расположение всех дозорных.

У полога снаружи привычно спал Такахиро. Он дернулся и попытался взвиться на ноги, когда Талила, подкравшись к нему, жестко закрыла ладонью рот.

Талила прислушалась: из шатра не доносилось ни звука. И это вдруг испугало ее, и она требовательно взглянула на самурая, чей рот все еще закрывала своей ладонью.

— Не смей кричать, — одними губами велела она ему и для надежности присовокупила свой приказ пламенем, которое на несколько мгновений зажгла на ладони.

Глаза Такахиро расширились, и он поспешно замотал головой, не отводя взгляда от огня на ее руке. И тогда Талила решилась его отпустить. Хватанув ртом воздух, самурай посмотрел на нее со странной смесью ненависти и сочувствия.

— Господина здесь нет, — выплюнул он тихим, свистящим шепотом.

— Где он? — отрешенно спросила Талила, пытаясь осознать услышанное.

Она прокляла саму себя за слабость, разлившуюся по телу, когда она услышала то, что сказал Такахиро. На одно короткое мгновение она подумала, что Мамору был мертв.

— Я не скажу, — огрызнулся он с ненавистью, которой сочился и его голос, и его взгляд. — Зачем вы вернулись? Чтобы убить его?

— Ты глупец, — выплюнула Талила. — Я могу обратить все вокруг в пепел, — протянула с угрозой.

На самом деле, она лукавила.