Последняя из рода. Скованные судьбой.

До восстановления прежних сил было еще далеко, и недельные странствия по лесу, приправленные скудной пищей и тревожным, прерывистым сном, скорейшему восстановлению никак не способствовали.

Но Такахиро не нужно было это знать.

— Твой господин сам меня отпустил, — надавила она, заметив тень сомнения на лице самурая.

Тот завозился на земле и попытался вскинуть голову.

— Вы зачаровали господина, — упрямо пробурчал Такахиро. — Вы затмили его разум. Он стал сам не свой, не похож на себя прежнего.

Талила почувствовала почти непреодолимое желание задушить его.

— Ты не смеешь судить его поступки, — прорычала она ему в лицо. — Ты должен повиноваться его решениям. Он отпустил меня, дал убежать. Говори, где он?

Такахиро резко дернул подбородком, словно ее слова причинили ему физическую боль. Наверное, так оно и было. В какой-то степени Талила могла понять упрямца. Могла, но не хотела.

— Вы клянетесь, что не желаете господину зла?

Она с трудом не разразилась громкой руганью.

— Кто ты такой, чтобы я клялась тебе? — прошептала, нахмурившись.

Это тоже было ложью. Едва ли Клятвопреступник ей доверял."

"— С перевала пришли горестные вести. Господин с небольшим отрядом последовал за войском, которое отправилось туда накануне, — нехотя пробормотал Такахиро.

Выглядел он как человек, предавший самое дорогое на свете. Но Талиле не было дела до его душевных метаний. Ее интересовал еще один вопрос, но она вовремя прикусила язык.

Она не станет спрашивать ни про наказание Императора, ни про печать.

По крайне мере, несколько дней назад Клятвопреступник был еще жив.

— Мне нужна лошадь, — поразмыслив, она посмотрела на Такахиро. — Одежда. Оружие. И запасы.

Он вскинулся и мотнул головой.

— Я не стану вам помогать! — дерзко повысил голос, и ей пришлось сосредоточиться и усилить пламя на своей ладони — так, что оно опалило его брови.

— Станешь, иначе я все здесь сожгу. А тебе сохраню жизнь, чтобы до конца дней ты нес на своих плечах груз этой вины, — пообещала она ему очень спокойно и предельно холодно, и, кажется, прозвеневший в ее голосе метал повлиял на Такахиро сильнее ее магии.

Смирив себя, он согласно прикрыл глаза.

— Хорошо, — выдохнул едва слышно.

— Хорошо, госпожа, — с нажимом поправила она.

— Хорошо, госпожа, — бесцветным голосом повторил Такахиро.

Он сделал все, как она велела. Только надел сбрую на двух лошадей вместо одной.