Невеста на подмену

С беззаботным детством, с дворцом, где мы выросли и где все нам знакомо, с родными.

Утром я проснулась одна. Сестра ушла. Отныне старшая принцесса уже не принцесса. Она — повелительница страны Туманов. Или, точнее, станет ею, если сумеет обмануть Алатара Небула. Настал черед сестры выйти на сцену. И хотя ее игра обычно безупречна, я сомневалась, что повелителя будет так уж легко убедить, что это Алтея была с ним на алтаре.

Глава 14. О принцессе Алтее

Алтея проснулась на рассвете. Лина сладко спала, и она решила не будить сестру.

"Алтея прокралась в свою комнату без приключений. Покидая спальню сестры, не забыла прихватить с собой халат, в котором та пришла с обряда. Вот было бы криков, если бы его нашли в спальне Лины! Пришлось бы сестричке притворяться воровкой и рассказывать, как она стянула халат старшей принцессы.

Бросив злосчастный халат на спинку кресла, Алтея легла в постель.

В голову лезли мысли об Эрмасе. Они не виделись со вчерашнего вечера. Тогда он сказал, что это их последняя ночь. Она не стала его разубеждать. Эрмас еще не понял — отобрать его у Алтеи в состоянии только смерть.

В итоге пришлось вставать не выспавшейся, что сказалось на внешнем виде. Но, пожалуй, это даже к лучшему.

Завтрак на следующее утро после свадебных церемоний был общим. Король и тот присутствовал. Алтея важно вплыла в зал и заняла положенное ей место рядом с мужем. Взгляд ее при этом блуждал по залу, выискивая знакомую фигуру.

Вон сидит Лина — тихая и незаметная в своем жреческом наряде. Рядом с ней Тим. Брат смотрит неодобрительно. Разнюхал про подмену. Ну и пусть осуждает. Алтее всего девятнадцать. Она жить хочет. Если он этого не понимает, это не ее проблемы.

Взгляд заскользил дальше. Где же он? Ах вот, сидит рядом с какой-то расфуфыренной леди. Что-то шепчет ей на ушко, а та мерзко хихикает. Встать бы и вылить пунш этой вертихвостке на голову!

Но Эрмас-то каков. Еще вчера шептал ей признания в любви, а сегодня уже кокетничает с другой. Думает, Алтея его отпустила. Нет, дорогой, ты по-прежнему принадлежишь исключительно мне.

— Тебе нехорошо? — прорвался сквозь мысли мужской голос.