Наследница (СИ)

Кому-нибудь приходило в голову, какую фору мастеру-мужчине дает оппонент женского пола своей юбкой? Ей приходится тратить вдвое больше усилий, чтобы хоть в подоле не запутаться. А она даже не боец.

Она не бегает, она не прыгает. Она не кенгуру. Правда, в юности она ходила на танцы. Одна из маминых попыток сделать ее качественнее. Но вряд ли умение вальсировать спасет ей жизнь.

— Что такое ""ни пуха, ни пера"", — переспросил второй Консул, но первый его перебил: — Это очень смелый стиль одежды.

Ясмин могла поклясться, что если снимет с него вуаль, тот окажется, красным, как пожарная машина.

— Удобно, — сказала она и мгновенно закрылась.

Широкая рубаха, схваченная корсетом, не стесняла движений, а свободные штаны давали ее нехитрым танцевальным па выиграть немного времени. В конце концов, она ещё не так ловко обращалась со своим цветком.

Всю дорогу до ведомства, она пункт за пунктом вычисляла, что делает ее слабой. Откуда это дурное волнение и тревога? Чего она боится? Таволги? Файона? Самоуверенного золотоволосого Эгира?

Ясмин медленно отшелушивала страх, волнение, настойчивость Файона, перепуганные мордашки своих подзащитных.

С трудом она сдвинула сторону и тревогу за Абаля, и бесполезность его — их — отца. В чистом остатке остался только сам Эгир. Бывали случаи, когда талантливый юный мастер превосходил оппонента с более высоким порядком оружия. Ясмин сама тому подтверждение. Она превзошла Фло и сделала это играючи, хотя на тот момент уступала ей и в опыте, и в силе оружия.

Сила Эгира в опыте, технике боя и сильных учителях.

И в знаниях слабости Ясмин. Его наверняка готовил к бою мастер Файон, поэтому Ясмин будет перед ним, как на ладони.

Задумавшись она едва не проскочила арену.

Белый круг арены лежал сердцевиной гигантского каменного цветка, поднимавшего лепестки ступеней к небу. Чтобы добраться, приходилось спускаться в беломраморную чашу. Семь сотен шагов. Наверху оставался сад, оглушающе пахла глициния, гнулись к земле померанцы, осыпанные кислыми мандаринами. Развернула к солнцу глянцевые листья скимия, а вдоль шли вишни — сплошь в белом кружеве.

На несколько секунд Ясмин малодушно и остро ощутила своё одиночество. Беззащитность. Хотелось вернуться в цветущий обманчиво безопасный сад и снова почувствовать себя целой

Но Ясмин спускалась все ниже, и скоро остался только пятачок неба над головой. Арена была тиха, но небезлюдна.

По левую сторону арены расположился тотем Таволги. На удивление многочисленный. Она смотрела, изучала.