Мы – Гордые часть 8

Того гляди, яму выкопает.

— Умри!!! — завопил он, кидаясь ко мне с высоко задранным мечом, с которого сорвалась огненная дуга и, бешено вращаясь, решила разрезать меня на две половинки.

М-да, честно говоря, я ожидал большего. Нет, для кого-то это, быть может, и выглядело круто, но вот по силе она была не выше воина. Схалтурил он конечно — бьешься сталью, ей и бейся. К чему магия? Ну да ладно — тем приятней будет его макнуть в грязь."

"Прошло шесть долгих ударов сердца, прежде чем этот дурак понял, что его атака не прошла, потому как увернуться от нее было легче легкого.

Издав разочарованный рык, он размашисто шагнул вперед, одновременно кладя левую руку на длинную рукоять меча, и тот, как пушинка, слетел с его плеча. Генри ускорил полет меча поворотом корпуса и нанес страшный удар, целясь мне в грудь.

Как только он стал двигаться, я тоже шагнул в сторону своего противника. Зрители, кажется, ахнули, подумав, что летящее лезвие вражеского оружия перерубит меня пополам, но мой легкий меч, всего лишь секунду назад спокойно смотрящий острием вниз, словно простая палка, ожил и преградил путь мечу герцога.

— Звоооонг! — пронеслось по двору замка, и герцог отшатнулся назад. Круто, че, продолжаем так же. И я атаковал врага в беззащитный бок.

Теперь уже Генри удивил публику — он оказался почти рядом со мной и повернулся к летящему мечу спиной.

Толпа выдохнула. А этот забросил оружие себе за спину и плоскостью клинка остановил удар моего меча. Стойка Василиска! Вот как эта штука называется, если мне не изменяет память! Эффектно, но не очень эффективно.

Ни секунды не медля, герцог продолжил разворот, повернулся, меч вылетел у него из-за спины и упал сверху, грозя перерубить мне руки. Пришлось проворно закрываться, направив острие своего клинка в лицо содомита, я встретил удар и тут же толкнул меч вперед, целясь в живот врага. Мой взгляд стал острым и напряженным. Герцог показывал мастерство владения оружием, которого я не ожидал от него.

Это или магия, или он действительно первоклассный фехтовальщик. В таком случае его смерть пойдет на пользу Российской империи. Наши клинки порхали, как взбесившиеся мотыльки, с визгом рассекая воздух, с грохотом сталкиваясь, расходясь и вновь сталкиваясь.

— А-а-а… У-у-у… О-о-о… — пела толпа, отвечая на каждый взмах, на каждый укол, на каждый удар.

Вот опять герцог закрутился волчком, рубанул, казалось, вкладывая в клинок свою душу.