Ты — мой грех

"Ты — мой грех

Юлия Гауф

Пролог

— Отпустите меня! Вы права не имеете меня удерживать.

Женский крик доносится из моего кабинета. И голос мне знаком.

ОНА что здесь делает?!

— Привет, Рус, — из кабинета мне навстречу вышел коллега. — Я тебе звонил раз сто.

— Телефон сдох, заехал перед работой за зарядником, — сжал в кулаке шнур, и кивнул на дверь. — Какого хрена она здесь? Это же Люба?

— Люба, — Андрей отвел взгляд, что на него не похоже.

— Ну и?

— Её задержали.

Из кабинета продолжают доноситься возмущенные крики.

Люба. Девочка-беда… больше не моя беда. Достала!

—Бумаги оформи, и отпусти. Я в твоем кабинете пока буду. Зря ко мне притащил, — бросил я, и хотел было уже идти в сто четырнадцатый кабинет Андрея, но тот остановил.

— Жена у меня рожает, Рус. Тебе придется самому с Любой разобраться, сам понимаешь.

— Просто иди и отпусти её, — процедил. — Не убила же никого, нехер ей здесь делать.

— Вообще-то есть тело, — понизил Андрей голос. — Уваров. Олигарх, слышал про него? Горничная вызвала полицию, мне сообщили, и Любу твою я выцепил, привез, и…

— И по порядку рассказывай, — сдался я.

— Люба пришла в отель сама, записи с камер есть. Одета была… ну, увидишь сам. Больше раздета, чем одета. Пришла к Уварову, опять же никто силой не тащил. Полтора часа их не было слышно, затем в люкс олигарха зашли охранник и горничная, чтобы проверить Уварова, и нашли его тело. Наркоту. Кровь. И Любу.

Дьявол!

— Езжай к своей Лизе. Напиши, как родит. Беги уже, — махнул я Андрюхе, выдохнул, и вошел в кабинет.

На стуле, напротив моего стола сидит Люба. Черт, её в убийстве подозревают, но она и не думает плакать. Горит она ярко, как и всегда. Это восхищает, и это бесит.

А еще я тупо больше не хотел её видеть.

Предала.

Осмотрел её мельком — одета как дорогая шлюха, и в отеле она не в нарды с Уваровым играла, явно. А мне говорила, что девственница.

Маленькая лгунья.

Я кивнул младшему следователю, чтобы оставил нас одних

— Ну здравствуй, Люба, — опустился за стол, и сузил глаза, глядя в её — миндалевидные, кошачьи.

— Ты?

— Я, — кивнул, чувствуя, как разгорается злость.

Значит, все же, шлюха. А я её на руках хотел носить, идиот.

Но убийца? Наркоманка? Ей девятнадцать всего.

— Давай, рассказывай. Желательно правду, не будем тратить время. Или будешь как все орать, что это не ты убила Уварова, и что все произошло случайно?

Люба нахмурилась, потерла виски пальцами, и в упор посмотрела на меня.