Марш обреченных

– Есть! – Валера направляется к двери.

– Проверь, нет ли среди остановившихся в отеле господина Коулера.

– Не волнуйся. Все учтено великим ураганом.

Первая встреча назначена на вечер. Принципал, словно лектор, готовящийся к выступлению, посматривает привезенные с собой бумаги. Мы сидим не проявляя никакого интереса к его занятиям. Все, что только можно, уже переснято. Я гляжу на часы, на стрелку, приближающуюся к искомой цифре семь.

– Мсье, вы просили напомнить. Вас ожидают в ресторане.

– Спасибо, Жерар. Ты пойдешь со мной.

– Слушаюсь, мсье.

Я переодеваюсь к деловой встрече. Здесь главное – не костюм, главное – аксессуары. О них Слава Бирюков позаботился, как и обещал. Заколка на моем галстуке такая же украшение, как и колье Птахи. Фирма гарантирует уверенный прием. Мы спускаемся в ресторан. В укромном кабинете для нас зарезервирован сервированный стол. Возле него возвышается давно небритый янычар в зеленой чалме. Такое ощущение, что он следит, что бы никто ничего не спер с хозяйского стола.

Он смотрит на нас с нескрываемым недружелюбием, но, повинуясь воле своего господина, пропускает гяуров[57] к его пресветлому лику. Шейх ожидает нас, демонстрируя свое место хозяина положения. То ли благодаря пиджаку от Сен-Лорана, не сочетающемуся с чалмой, то ли благодаря длинной пегой бороде, прикрывающей его грудь, он неуловимо напоминает мне Старика Хоттабыча на службе темных сил.

Последним появляется мужчина средних лет, наружности явно не арабской и ничем, в сущности, не примечательной.

Я гляжу на него безучастным взглядом, стараясь не проявлять интерес более того, который в таком случае подобает телохранителю. Полагаю, после встречи мне удастся поближе изучить эту персону. К сожалению, пока что только на фотографии. Не зря же Паша Лекомт расправляется с круассанами напротив нашего кабинета.

– Господа – начинает незнакомец. – Я рад, что мы наконец пришли к тому взаимопониманию, которое обусловило возможность нашей встречи. Надеюсь, мы и впредь сможем находить общий язык по всем интересующим нас вопросам. Если мне не изменяет память, в суре третьей Корана сказано:

«Это – те, дела которых оказались тщетными в ближней жизни и в будущей, и нет им никаких помощников».