Хищная

Я неправильно поступила, когда уехала, оборвав все связи с тобой. Но я никогда не переставала тебя любить, мою младшую сестренку.

Я почувствовала, как футболка на плече стала мокнуть. Вика плачет.

— Мне так тебя не хватало...

— Прости меня. Прости...

Мы крестим Мишу в ближайшую субботу. Илья искренне рад. Вот не ожидала. Я думала, мне придется долго его уговаривать, но нет. Ему нравится роль крестного папы. Отец с Еленой по случаю крестин устроили в «Золотом ручье» небольшой праздник.

В работе и семейных хлопотах у меня получается не думать о Максиме.

О чем нам говорить? Это была ошибка.

Когда мы с Викой, Мишей и Людмилой Николаевной перезжаем в мою квартиру, Степанова скептически морщится.

— Что не так, Вик? — Недовольно спрашиваю ее.

— Кристин, квартира хоть и большая, но, я боюсь, мы с Мишей и Людмилой Николаевной будем тебя стеснять.

— У меня нет личной жизни, Вик. Ты же знаешь.

Несколько ночей подряд мы с Викой провели за душевными разговорами обо всем на свете. Как раньше. Я рассказала ей все про свою жизнь в Америке и про Максима. Она рассказала мне про себя. Мишиного отца она не знает. Это был случайный парень на одной из тусовок.

— Ну а вдруг появится!

— И что?

Она немного помялась и тихо спросила:

— А можем мы с Людмилой Николаевной и Мишей жить в вашей старой квартире? Вы же ее не продали?

Я напряглась.

— Вик, там много всего от мамы осталось...

— Я с Мишей могла бы спать в твоей детской комнате, а Людмила Николаевна в гостиной. А комнату твоей мамы и твоего отца мы закроем.

Я тяжело сглотнула.

— Я не уверена, что пребывание в той квартире не скажется на твоем состоянии.

Степанова засмеялась.

— Все в порядке, Кристин. У меня больше не было приступов после того в 11 классе. Даже когда я сильно переживала из-за твоего отъезда.

Я искренне удивилась.

— С Егором???

— Да.

— Что он там делал??

— Принес букет белых роз. Которые твоя мама очень любила.

Я, кажется, до сих пор в шоке.

— Когда это было?

Вика задумалась.

— Года четыре назад, наверное. Миши еще не было у меня. Это была очередная годовщина смерти. Я прихожу на кладбище, а там он у могилы сидит.