Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Условным сигналом были три горящих стрелы над городом, к которым были привязаны костяные свистульки. Судя по моим электронным часам, которые все еще шли, произошло это в четырнадцать двадцать семь, хотя, конечно, время я выставил когда-то по наитию.

Сразу же по сотне «шетурмим» бросились в ходы, про которые нам рассказали беженцы. Через несколько минут открылись и Карт-Хадаштские ворота, и основная масса «шетурмим», а за ними и «пехотим» с «каазаким» ворвались в город. На сей раз я туда не пошел (помочь в уличных боях я ничем особо не мог), а вместо этого залег на краю рощи, в которой стоял один из засадных эскадронов «каазаким».

Вскоре со стороны моря появилась конная когорта. Я успел подстрелить двух командиров, но это было как слону дробина. А вот страшный фланговый удар «каазаким», хоть и меньшей численностью, чем римляне, оказался столь действенным, что римляне начали спасаться бегством – в направлении все того же порта Руш-Эшмун, откуда они прибыли. И это были не наемники, а, судя по экипировке, самые настоящие римляне либо их италийские союзники.

Я не видел, что происходило в городе, но в пятнадцать сорок три по часам из города выехали Хаспар и Массинисса – вместе, я обратил внимание.

Хаспар объявил:

– Римляне только что капитулировали. Сейчас город зачищают.

– А как все было?

– Нумидийцы ударили сразу в нескольких направлениях. Нам помогло, что иллирийцы сразу начали бросать оружие, а потом за ними последовали и другие. Сопротивлялись лишь италийцы и галлы, но внезапность была на нашей стороне, равно как и массовая сдача в плен их соратников.

Вскоре начали выводить пленных, включая моего старого знакомого Хостилия. Я жестом дал понять, чтобы его подвели ко мне.

Увидев меня, он сбледнул с лица, а я участливо спросил его:

– Ну что, предложение о римском гражданстве и деньгах остается в силе?

Хостилий не понял, что я издевался, и заблажил:

– Отпусти меня, и у тебя это, конечно, будет!

– Да зачем? Теперь ты мой гость.

– С тобой все будет по-другому!

– Именно так. Я, дорогой мой, не предам.

– Но это же не твой народ!

– Теперь мой. Уведите его.

Да, победа была на удивление легкой, особенно если учесть, что мы разгромили – практически без потерь – армию, превосходившую нас более чем вдвое.