Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Я был удивлен: даже те, кого мы встретили у лагуны, знали намного меньше.

Хаспар, выслушав его, кивнул:

– Да, город он описал верно, ты же помнишь, что я там успел пожить. Но про ход и я не знал.

Я посмотрел на иллура и нехорошо осклабился:

– Ну что ж, имей в виду: если ты хоть где-то соврал…

– Клянусь Дарданом[50], что нет! Мне жить хочется…

«Ну что ж, – подумал я. – Пока тебя казнить не будем, а потом, даже если мы решим оставить тебе жизнь, то жить будешь, но не очень хорошо…»

9. Дела семейныеЧерез день прибыл гонец от нумидийцев.

Я собирался поехать один, но, к моему удивлению, Хаспар захотел составить мне компанию. Когда гонец вышел из шатра, он объяснил свое решение:

– Все-таки ты не так хорошо разбираешься в наших войнах, брат.

– А если тебя захватят? Или убьют?

– Теперь уже есть люди, которые смогут занять мое место. Тот же Ханно, например, хоть он и ранен. Есть и другие хорошие командиры у каазаким – да хотя бы Химилько. Пока по моему приказу он примет на себя командование, ежели что. А вот тебя заменить некому.

– А у меня нет выбора – мне нужно ехать.

– Ты прав, конечно. Но все равно меня это не радует.

Гонец провел нас окольными путями в небольшую рощицу, к которой примыкал нумидийский лагерь. Со стороны было похоже, что никем она не охраняется, но оказалось, что она прямо-таки кишела нумидийцами.

В шатре на земле был расстелен ковер, в середине которого стояли глиняные кувшины и тарелки с разнообразной едой.

– Садитесь, Никола, – поклонился гонец. – И вы, Хаспар. Сейчас к вам придут. – И вышел.

А через несколько секунд вошли Гулусса, Микивса и Мастанабал.

А затем еще раз откинулся полог, и в шатер вошел… Массинисса.

Я еще подумал, что в нашей истории дед моей невесты умер в январе этого года, а тут он, как видим, не только все еще был жив, но и лично командовал своей армией. Старик раскрыл свои объятия и так меня сжал, что я подумал, что у меня вот-вот треснут ребра.