Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Я вспомнил, что, согласно Марку Гавию Апицию, знаменитому римскому кулинару, фламинго вполне годится в пищу, а язык этой птицы – самый большой деликатес. Но это, наверное, если есть их понемножку, с хорошим соусом…

Потом всех накормили, и мы с другими медиками осмотрели самых слабых и больных. Не знаю, все ли они выжили впоследствии, но с момента нашего прихода и до того, как мы доставили их в бухту, никто не умер. Однако мы опять потеряли полдня и к вечеру прошли ненамного дальше конца лагуны.

8.

Путь наш лежал к югу от Птичьей лагуны и далее на Ытикат. На запад! Но до условленной точки рандеву к востоку от Ытиката никто ничего не увидел, и дошли – или доползли – мы туда уже после основной части войска.

Хаспар даже не удержался от шуток в наш адрес, пока не узнал, почему мы задержались. А услышав, что его двоюродный племянник Ханно находился, как говорится, «в серьезном, но стабильном состоянии», посерьезнел и сказал:

– Слишком уж мы все были беспечны, брат мой Никола. И в этом всецело моя вина, если уж я взял на себя командование. Надо будет обсудить новые правила с тобой и другими командирами.

На том и порешили. А теперь нам оставалось немного – дождаться Массиниссы и его людей. Но были готовы и планы на случай, если римляне раньше времени узнают о его переходе на нашу сторону или если он все-таки решит остаться на их стороне: несмотря на мой прием в Кыртане и мою невесту в лице Дамии, зная моего будущего второго тестя, ничего исключать было нельзя. В любом случае нужно было разведать обстановку, а также дать знать Массиниссе, что мы на месте.

Тем временем ребята Хаспара приволокли языка. Тот сначала встал в позу: мол, латыни не знаю и вообще я иллур. Лучше бы он этого при мне не говорил. Ведь именно эти вероятные предки албанцев и устроили погром нашим людям, оставшимся в Ытикате.