Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Думаете, сразу схватился за пистолет и начал стрельбу? Как же! А хабар?! Немцы были хоть и налегке, но с оружием, а винтовки в горах куда как предпочтительней пистолета, хоть и некоторого подобия карабина. Хомяческая жилка во мне просто взвывала от одной мысли пристрелить фрицев на скале, так что пришлось ждать.

Завязав узел, вздохнул, вспоминая о косынке – ее сделать не успел. Посмотрел на время: судя по всему, без сознания я был почти два часа. А это значило, что группа поддержки уже сделала свое дело, уничтожив или разогнав все, что тут летало с крестами.

Этим занимался весь мой полк. А остальные, нагло воспользовавшись паникой в эфире, – то тут русские, то там – должны были атаковать один из ближайших прифронтовых аэродромов. Именно туда шел полк Рощина с задачей первым делом смять отнюдь не слабую зенитную оборону и помочь остальным в уничтожении кадрового состава Люфтваффе. А напоследок, если будет возможность, и самолеты. Сейчас даже туповатые политработники понимали, что без пилотов авиация летать не будет, так что давления от них – уничтожать в первую очередь именно технику, для галочки – больше не было. Беспокоило, что я не знал, что со Степкой. Тревожила неопределенность.

Почему-то второго всё не было, первый же поднявшийся, рыжий верзила, не оборачиваясь, чтобы помочь напарнику, настороженно осмотрелся и начал снимать винтовку, перекидывая ремень через голову.

– Хальт! Хенде хох! – наполовину высунувшись из-за угла, вытянул руку с маузером, беря фрица на прицел.

От неожиданности немец отшатнулся и, оступившись, стал заваливаться назад.

– Майн гот! – в ужасе крикнул он и исчез.

– Куда?! Винтовку отдай, сволочь! – чуть было не кинулся я следом, но тут же нырнул обратно – снизу снова стали стрелять.

Бросив последний взгляд на уступ, развернулся и двинулся по тропе прочь.

– Непонятно! То живым взять хотят, то палят как оглашенные! – Сердито бурча, я осторожно шагал дальше по расселине, которая шла явно наверх.

Через полчаса остановился, достал остатки бинта и фляжку с коньяком.

Выпив грамм сто, задумчиво посмотрел на бинт, из которого собирался сделать косынку. Как-то слышал рассказ, как один парень сам вправил себе вывих. Почему бы не попробовать? А то надоело чувствовать себя инвалидом. Я, конечно, в этом мало что понимал, честно говоря, но другого выхода не было.

Накинув петлю на кисть руки, другую привязал к большому кусту, незнамо каким ветром принесенному в узкую расселину и растущему в ней. Рывок, хруст, вопль и стон через зубы.