Дурман

– Ранен… ты ранен…

– Нет.

– Но я видела…

– Уже не ранен. – Север сделал акцент на первом слове.

Она медленно кивнула, а потом стала оседать на землю. Он ее поймал и усадил на кучу листьев, словно кто-то специально их подготовил для них.

Захарию он послал ментальный приказ принести им одежду. Крестовскому все равно, до машины он и голым прогуляется, но вот показывать Владлену обнаженной даже своим… Нет! Его зверь ощетинился, собственнические инстинкты взыграли с новой удушающей силой.

У них есть месяц: у него и его зверя.

Глава 19

Он занес ее в ванную и поставил на пол.

– Молчи.

Она и молчала.

Лишь наблюдала, как он скидывает с них остатки одежды, ошметки земли и травы с листьями.

Подходит к ванне и на полную включает краны.

– Я люблю тебя.

Она нарушила его приказ. Слова соскользнули с губ…

Могучая спина мужа, на которой полностью затянулись все царапины, напряглась.

– Знаю.

– А ты?

Снова слова соскочили с губ.

Север ответил не сразу. Достал с полки прозрачную бутылочку с синеватой жидкостью, открыл крышку и щедро плеснул ароматную жидкость в воду.

Лишь вернув бутылочку на место, Север повернулся к Владе и спокойно посмотрел на жену.

– Ты тоже знаешь."

"Она, слабо улыбаясь лишь уголками губ, покачала головой. У нее болело все – на большее она не была способна. Да и если бы не отходняк от шока, она никогда бы и не осмелилась завести этот разговор.

И снова пришлось оборвать себя.

Ложь.

Осмелилась бы.

– Мне, как любой девушке, нужны слова.

Север размеренным шагом преодолел разделяющее их расстояние, навис башней. Вдох-выдох. Ее? Его? Разве имело значение?

Значение имели лишь его чуть шершавые ладони, в которые он снова заключил ее лицо.

– Я люблю тебя. Владлена, я не буду повторять эти слова каждый день. Не в моем характере. Ты чувствуешь то, что не дано другим. Ты видишь меня. Ты знаешь – я всегда с тобой.

– Со мной?

– Да.

– Не хочу в ванну, хочу в душ.

– Капризничаешь?

– Имею право.

Он усмехнулся, вернулся к ванне, выключил воду. Потом взял Владлену за руку и повел ее за собой.

Теплые струи успокаивали. Смывали грязь, усталость. Некоторое время Влада стояла молча, потом негромко начала говорить, наслаждаясь внутренним спокойствием.

– Север, а ты помнишь тот день у озера? Когда заставил меня плавать, а потом показать себя?

– Помню.

– Родинки, что смутили, вернее разозлили… Они тебе знакомы?

– Да.