Дитя подвала

Мгновение – и Артур возник перед ним, будто чертик из табакерки. Все тот же костюм и белая рубашка, только все измятое и запачканное пылью и кровью. Волосы всклокочены, лицо болезненно-желтоватое, но глаза мерцали злобным весельем. – У тебя эпилепсия? Никогда такого не видел.

Малышев уже открыл было рот, но в последний миг решил промолчать.

– Дома с тобой такого не было, – продолжал Артур. Он разглядывал отца, словно тот был музейным экспонатом.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло, – медленно промолвил Сергей.

– Значит, есть бог на небесах, – с серьезным видом сказал Артур. – Он не допустил бы несправедливость. Согласен?

И прежде чем мужчина успел что-то ответить, весело хихикнул.

– Заканчивай побыстрее, – спокойно проговорил Сергей и демонстративно зевнул. – Ты становишься скучным.

Не переставая хихикать, Артур взял с табурета широкий нож и приблизил сверкающее лезвие к лицу отца:

– Не могу на тебя смотреть без улыбки. Взгляни.

Сергей скосил глаза, вглядываясь в блестящий клинок.

– Остался только носик, – подмигивая, сказал Артур и, убрав нож, вынул из кармана красный шарик на резиночке. – Кругленький сопливый носик.

Нацепив его на отца, Артур отошел в сторону, явно любуясь проделанной работой.

– Ты думал, я для себя взял с собой весь этот маскарад? Нет, пап. Это все твое. Я хочу, чтобы ты дал мне свое представление.

Помедлив, он уточнил:

– Последнее представление. Оно должно оказаться незабываемым… Звук фанфар, барабанная дробь… Ослепительные вспышки софитов… Долгие аплодисменты… Ты ведь сможешь, пап?

Малышев промолчал, прикрыв веки.

Кролик все-таки нашел больное место у волка и вцепился ему в загривок.

Он знал, что, если не произойдет чуда, Артур убьет его.

Теперь его убьет собственный сын.

Вопрос только, как?

– …пока ты был в отрубе, я тут все осмотрел, – непринужденно болтал тем временем Артур. – В одной камере даже нашел корыто с раками! Правда, воняло там похуже, чем в сортире… А так – респект. Круто ты тут все обустроил! Я кое-что позаимствовал у тебя, папуль.