Дитя подвала

– Я тоже люблю тебя, – с грустью сказал Сергей, снимая с крючка на стене тяжелый замок. – Если бы я тебя не любил, я убил тебя еще в доме. Но я не сделал этого. Поверь, здесь тебе будет лучше. Оставаться на воле для тебя опасно, сынок. Как и для окружающих. Но ты не бойся, Арчи. Я буду приходить сюда дважды в неделю, чтобы принести еду, воду, а также поменять горшок.

– Папа…

Сергей с лязгом захлопнул стальную дверь.

– Тебе придется отвыкать от света, – продолжал он. – Потому что я буду отключать электричество.

Артур вцепился в прутья решетки. С бледным, перекошенным от всеобъемлющего ужаса лицом и серыми дырами вместо глаз, он больше напоминал вылезшего из могилы мертвеца, нежели человека.

– Я умру здесь… – прохрипел он. – Не убивай меня… Папочка… я все для тебя сделаю… все, что скажешь!

– Ты не умрешь, – возразил Сергей. – У тебя молодое и здоровое тело. Лет десять ты протянешь.

Малышев сунул дужку замка в толстые петли клетки и вдруг замер. Глаза его расширились, будто он увидел нечто сверхъестественное.

– Папочка… – пискнул Артур, со страхом глядя на отца.

Сергей качнулся и, моргнув, начал медленно оседать на пол. Замок так и остался висеть в петлях с незащелкнутой дужкой.

Между тем Малышев растянулся на полу, уставившись стеклянным взглядом в потолок. Его губы посинели, в уголках рта появилась пузырящаяся пена. Тело мужчины выгнулось так резко, что захрустели суставы. Ноги елозили, словно он пытался выползти из трясины, кулаки остервенело колотили по полу. Правая рука билась об осколки черепа, который еще минуту назад Малышев сам растоптал, и вскоре из-за многочисленных ссадин покраснела от крови.

– Папа? – снова подал голос Артур. Страх в его голосе, как и в заплаканных глазах, медленно отступал, сменяясь удивлением, а затем любопытством. Затем взгляд молодого человека уткнулся в замок, и его словно подбросило с места.