Деривация.

— И вы их всех безжалостно убили?

— Почти всех. Кое-кто успел убежать обратно в своё Исламское государство. Мы их не смогли догнать. Уж очень быстро они бежали.

Паша чувствовал, как сейчас разрыдается от приступа смеха, но еще держался. Он стал входить в роль, и ему это даже стало нравиться.

— Это единственное сражение, в котором вы принимали участие?

— Нет, но самое значимое для меня лично.

— Лично вы сколько убили врагов?

— Это секретная информация, — отрезал Паша. — Я не могу её раскрывать.

— Ага, понятно, — кивнула девочка.

— Нет, у нас с этим строго, — сказал Паша. — Если что, сразу дисциплинарное взыскание оформят и прощай «десять-десять»!

— Что такое дисциплинарное взыскание?

— Это почти что расстрел, но многократный. По ощущениям примерно одинаково.

— Вам известны случаи применения против гражданского населения Сирии химического оружия?

— Лично мне такие случаи не известны.

— А что известно?

— Мне известен случай применения миномётов против российского госпиталя, когда погибли медицинские работники, женщины.

— Откуда вам известно, что это сделали бойцы ИГИЛ?

— Мне об этом сообщил перед своей смертью раненый на элеваторе игиловец.

— Ян, вы сейчас глумитесь над моими вопросами, — сказала Азиза.

— Каков вопрос — таков ответ, — съязвил Паша и попытался отпроситься: — Может, отпустите меня, я на войну опаздываю!

— Тогда закончим интервью, — сказала Азиза.

Она подмигнула помощнику оператора, и тот сделал несколько снимков на смартфон.

— Я найду способ передать вам эту фотографию, — сказала она.

Через пять минут Федяев и Паша уже стояли у «Тигра».

— Твоя главная задача на сегодня — поразить Т-62, - напутствовал Валера. — Ну, и попытайтесь разобраться, что за тёплые блики вы видели ночью.

— Сделаем, — кивнул Паша.

На позиции его встретил Толя Ерофеев:

— Слушай, тут оборона у них — мама не горюй!

— Что случилось?

— С утра мы зафиксировали шесть огневых точек, и все шесть — пулеметные! Я тебе сейчас их покажу…

— Как там танк?

— А, полчаса назад из танка выбрался танкист, спрыгнул в ход сообщения и мы его больше не видели.

— Может так быть, что в танке он был ночью один?

— Да вполне, — кивнул Толя. — Ночью на танке двигатель не заводили, мы бы услышали. Стрелял он по вспышкам выстрелов, когда мы приманку на правый фланг выставили.