Деривация.

— Азиза, — ответила она. — Телеканал Аль-Джазира.

Паша демонстративно посмотрел за неё. Она поняла этот жест.

— Мой оператор и его помощник выгружают оборудование. Машины там стоят.

— Шабалин, — откуда-то появился Федяев. — Ты чего тут местные обычаи нарушаешь? Нельзя смотреть на женщину, выпучив глаза, даже если они тебе этого не запрещает.

— Так это… — Паша не знал, чего ответить.

— Мне нужно интервью с военным, — сказала Азиза, интуитивно поняв, что Федяев здесь главнее. — У нас есть разрешение правительства и штаба армии.

— К сожалению, мы уезжаем, — сказал Федяев.

— Да, мы уезжаем, — подтвердил Паша.

— Никуда никто не уезжает, — раздался сбоку громкий командный голос, и Паша увидел, как быстрым шагом к нему приближается полковник с хорошо знакомым лицом.

Шабалин мог поклясться, что неоднократно пересекался с ним в России, но кто это, сразу вспомнить не мог.

— Дружище…

Федяев и полковник обнялись.

— И ты здесь?

— Ну да, — кивнул полковник. — Ближе ведь некого было послать в такую даль…

Шабалин вспомнил: это был начальник пресс-службы Восточного военного округа полковник Григорьев. Он часто лично бывал на различных учениях, где была задействована рота Шабалина. Григорьев посмотрел на Пашу:

— О, и снайпер здесь!

— Как видите, — развел руками Паша и улыбнулся.

Офицеры рассмеялись. Девочка тихо стояла в сторонке.

— Как успехи? — спросил Григорьев.

— Работаем… — ответил Паша.

— В общем, такое дело, — сказал полковник, приглашая офицеров немного отойти в сторонку от журналистки. — Надо арабам показать работу сирийского боевого подразделения, ну, и немного наш советнический аппарат. Слухи ходят, что мы воюем непосредственно, то совсем это отрицали, а как «двухсотые» в Россию пошли, и отрицать войну стало глупо, верхнее руководство решило немного информации слить в международные СМИ по работе наших сил специальных операций.

Шабалин даже расцвел в глубине души — оказалось, что целый начальник пресс-службы военного округа помнит имя простого ротного.

— Мне лицо своё им показывать? — запротестовал Паша.