Чудские копи

Покорились ему ватажники и принялись камни в гору носить и там складывать, за себя, и за ватагу Опряты, а у старца все сосчитаны. Целая седьмица миновала, прежде чем последний втащили. Тут и снег стаял, и река вскрылась, полноводней, чем прежде. Зареклись более ушкуйники по своему нраву поступать, изладили ушкуи и пошли в Тартар, ожидая, какую напасть на пути оставил, какую еще ловушку насторожил им воевода.

Прошли по пустыным лесным землям и достигли первого селения югагирского. Глядь, крест стоит на высоком месте, весь лентами обвязан, а под ним – черепа медвежьи да сохачьи, знать жертвы приносят.

– Давно вас поджидаем! – кричат и радуются.

А ушкуйникам невдомек: то ли обознались, то ли ярмарка здесь и купцов ждут с товаром? Однако же вышли на берег, пива вкусили, всякой снеди богатой, и уж на женок воззрились с охотой, но им парнишек в руки суют.

– По пятому году робятам! – говорят. – Пора ремеслам учить и наукам всяческим! Озорными растут, мужской руки не ведавшие!

Парнишки у югагигров и впрямь ретивые, словно бесенята, ватажникам на шеи, давай уши и усы крутить, а иные из-за голенищ уже засапожники вынули, стрелы из колчанов надергали, балуют и гомонят, аж головы кругом. Оторопели ушкуйники – что за народ? Что за обычаи – чужим детей отдавать, но явился их князь и сказал, де-мол, шедший напереди боярин Опрята вашу ватагу в няньки и кормильцы определил, а ребята сии – отпрыски его ушкуйников.

И радуется, что они такие шалые, мол, доброе семя оставили, теперь след добрых мужей вскормить.

У ватаги еще от воздаяния даров на Рапеях спины от камней не зажили, тут же эвон что творится, и как быть, неведомо: кровь ушкуйская в ребятне взыграла, не гляди, что малые, а в ушкуи забрались, от берега оттолкнулись, виснут по двое-трое на каждой греби, но гребут! Князь назначил каждому по пяти десятку ребят вскармливать вкупе с их матерями, наказал, что строго спросит, и сам удалился.