Чудские копи

 – Когда-то Николай, мой муж, возил туда ребят, в разведку. У них что-то вроде игры было... Но ее взорвали. А чудины там выходили, чтобы на солнце смотреть. Раз в год, и только в какой-то особый день и час, когда луч света попадал в штольню. И очи у них просветлялись. Теперь уже много лет живут в темноте, без солнечного света. Так вот Никита привел Радана с наказом – снова ее открыть.

Бард встряхнулся, однако не согнал с себя задумчивого оцепенения.

– А откуда привел? В смысле, где Радан до этого жил?

– С родителями, под Таштаголом.

– В каком поселке? Чугунаш, Шерегеш, Спасск? Я там все знаю.

– Нет, под самим Таштаголом...

– В горах, что ли? В лесу?

– Под горами где-то...

Ощущение невесомости у Алана вмиг пропало.

– То есть как – под горами?

– В земных недрах, очень глубоко, – проговорила она осторожно. – Я знаю, вы в это поверите, потому и говорю... Глеб даже такой мысли не допускает. Но вас послушает. Попробуйте ему растолковать. Он ведь должен помнить, как ходил с отцом в эту штольню.

Как там заблудился, а его вывела девочка, чудинка...

Он вскочил и зажал руками уши."

"– Вот откуда эти голоса! – воскликнул сдавленно. – Они же доносятся из-под земли! А я думал, там только мертвые... И слышу голоса мертвецов... О боги, как же причудлив мир! Вот что я искал! Где Глеб Николаевич? Я должен ему сказать! Я ему растолкую!

В это время на улице внезапно хлынул дождь, косой, сильный и слепой, потому что одновременно светило солнце.

И не просто шуршал, как обычный, а звенел и четко выстукивал мелодию Последнего тремоло.

Причем шел этот дождь только над усадьбой Софьи Ивановны, а сразу же за ее палисадником было сухо и пыльно...

– Это Родя огород поливает, – обыденно пояснила она и затворила распахнутое окно...

12

Обернулся Опрята и ослеп, ибо перед ним оказалась дева, красы невиданной, слепящей, так взор привлекающей, что уж более ничего иного глаз неймет.

Белые долгие волосы по плечам стекают, ровно молоко, и земли достают, и она в сии космы тело свое обнаженное прячет, как в плащ, и сквозь него светятся золотистые, смуглые перси, и стан ее тонкий проступает, словно из тумана. Бедра лишь прикрыты парчою серебротканой, да на ногах сапожки золоченые. А в очах звездное небо отражается и тоже некое белесое сияние льется, уста же алые и между губ приоткрытых зубов перламутр и дыхание обжигающие.